Наследство племени готов - Ольга Баскова

Краснодар, 1944 год

Воронцов всегда поражался интуиции своего начальника.

Капитан Курилин еще ни разу не ошибся в оценке допрашиваемых и подозреваемых. Вскоре Куропаткин и Боголепов действительно попались: в краснодарском банке они хотели обменять сорок тысяч рублей на другие купюры.

Дюжий Боголепов с пафосом доказывал работнице банка, что деньги попали под дождь и пришли в негодность и она обязана обменять старые купюры на новые.

Бедная девушка уже собиралась это сделать, но вдруг, появившись будто ниоткуда, перед ней возник Воронцов с двумя товарищами, такими же молодыми безусыми лейтенантами, предъявил удостоверение, изъял деньги и, посадив Куропаткина и Боголепова, бледных как полотно и явно не ожидавших такой развязки, в «воронок», повез в отдел НКВД.

Отправив задержанных в камеру, Сергей вошел в кабинет Курилина, и они, еле разобрав номера на старых купюрах, убедились, что деньги именно те, которые Притула взял из своего отделения.

— Попались, голубчики! — Капитан довольно потирал руки. — Ух, даже курить расхотелось. Ну-ка, Сережа, пригласи мне сначала Боголепова.

Комиссар партизанского отряда, казалось, постарел за какой-то час, розовые лоснящиеся щеки впали, уголки широкого рта опустились, под глазами залегли черные круги. Воронцову почудилось, что бравый партизан стал меньше ростом, съежился. Теперь он понимал, что пойман с поличным и ему нет веры.

Курилин, напротив, излучал радость.

— Ну что, товарищ Боголепов, — начал он ласково, — будем признаваться? Срок, считай, у вас уже есть, и все же от вас зависит, сколько вы накрутите. Только чистосердечное признание поможет избежать длительной отсидки в лагере.

Боголепов затрясся и пролепетал дрожащим голосом:

— Извините, что вам не сказали. Семен, наш командир, осторожный был, даже нам не доверял. Ну, решили, что деньги у нас заберут, коли правду скажем. А мы хотели их обменять и раздать семьям погибших партизан.

На желтоватом лице Курилина появилось гневное, не предвещавшее ничего хорошего выражение.

— Вы, наверное, не понимаете, какое обвинение я могу вам предъявить. В лагерь пойдете не одни, а с женами и детьми малыми. Они-то почему должны отвечать за ваши грехи?

— Да клянусь, товарищ… гражданин начальник! — Боголепов под гневным взглядом капитана словно сдулся, стал меньше и заголосил, как баба: — Простите, гражданин начальник, бес попутал. Никогда у товарищей ни копейки не брали, а когда Притула привез этот проклятый чемодан и деньги — словно кто в ухо шептал: «Берите». Ну, при Якове мы это сделать не решались, но его убили почти в первом же бою. Вот тогда и решили: мол, действовать надо. Мы с Семеном и его полюбовницей Годлевской покумекали немного, дескать, вроде не по закону это, но потом пришли к выводу: мысль неплохая, тем более за нами какая-то зондеркоманда по пятам идет. Семка подтвердил: идет ради чемодана проклятого. Что, если она нас врасплох застанет? У них и мотоциклы, и грузовики, и пулеметы, а у нас что? Так, пугалки. В общем, заберут у нас чемодан и бросят в лесу умирать. Чемоданище много места в обозе занимал, лучше вместо него припасы положить. В общем, порешили в мешки перепрятать, понесли чемодан к речке. Только стали по мешкам расфасовывать — откуда ни возьмись, наши бойцы коней на водопой привели. Мы чемодан почти пустой бросили, несколько безделушек осталось. Их потом бойцы разобрали, кое-что Семка у них взял, только не сказал, что цена у монет большая. Те и растеряли их в боях без сожаления. А мы стали думать, как сокровища из отряда вывезти.