Ангел на метле - Дарья Донцова

– Огромное спасибо за заботу, лучше сходи ваптеку.

– Сейчас? – возмутилась Ленка.

– Естественно.

– Но… Андрей и Сеня… там такое, – онастала тыкать пальцем в сторону экрана, – ой! Гляньте-ка!

Я невольно бросил взгляд на телевизор испросил:

– Что ты там увидела забавного?

– Поняла ейную хитрость! – запрыгалаЛена. – Марианна в розовом была, а сейчас в голубом!

Я постарался скрыть раздражение, а Ленка бурнорадовалась собственной прозорливости.

– Ща все поймете. – Она стала вводитьменя в курс дела: – Сеня решил проследить за Марианной и по дому камерыпонатыкал. А тут Анну пристукнули…

– Сходи в аптеку, – сделал я очереднуюпопытку вернуть Лену в реальный мир.

Куда там! Домработница впала в раж, из ее устполился путаный рассказ:

– Дали Анне по башке табуреткой, и ау старухе.Вопрос: кто ее охреначил? Я полагала, что Марианна, поскольку завещание впользу дочери, деньги чьи будут? То-то! Но только вышел облом. Андрей за женойследил, ревновал, объективов по квартире напихал, даже в туалете повесил. Иполучалось, что Марианна ни при чем. Врач четко сказал: Анна померла в три, адочь ее как раз в это время в сортире сидела, на записи время стоит: 15.00!Алиби? Эй, Иван Палыч, ответьте?

– Да, – вынужденно вступил я в безумнуюбеседу, – человек не способен быть одновременно в двух местах.

– Ха! – торжествующе уперла руки в бокидомработница. – Я тока сейчас дотумкала! На пленке Марианна в розовомплатье, а сегодня по дому в голубом ходит. Она подменила запись! Дала Андреюдругую кассету, дату подправила или стерла! Но одежонка ее выдала! Вот!

Неожиданно в моей голове закопошились смутныевоспоминания: кабинет Сергея, наглая Наташа Капустина, сидящая на стуле,положив ногу на ногу. Похоже, ей было весело смотреть на «эротическое»представление, где она является главной героиней. Там, на экране, девицабесстыдно задирает юбку… Что-то в этой картинке было не так. Я мысленнопрокрутил события назад. Вот Митяев бросает в лицо Наташе обвинение, а онаспокойно признается в своем непристойном поведении. Вызывают туповатогоуборщика Федора, потом секретарша Олеся приносит пленку… вроде нет никакихшероховатостей, но… что тут не так?

– Ой, ой! – замахала руками Ленка. –Вот мерзавка! Анна в комод полезла!

Я очнулся и сурово сказал:

– Ну хватит! Отправляйся в аптеку и куписредство от ушибов.

– Уже бегу, – заорала Ленка, – сериязакончилась! Обо что вы ударились? Не надо в вашем возрасте быстро бегать,здоровье уж не молоденькое! Вон Степан Михалыч из восьмой квартиры за коверзапнулся, упал и череп сломал!

– Нашему соседу семьдесят пять лет, – возмутилсяя, – мне до его возраста еще дожить надо!

– Не скажите, – поджала губыдомработница, – года, они не по документам, а по душе. Если до концаразбираться, то Степану Михалычу всего тридцать, он за подругами внучкиухлестывал. А вам… Эх!

– Что мне? Я похож, по-твоему, на трухлявыйпень? – изумился я.

– С виду вы ничего смотритесь, – склонилаголову набок Ленка, – правда, живот расти начал, а вот куражу нет! Больновы, Иван Палыч, серьезный, хоть бы подрались разок, как все мужики!

– Ты меня плохо знаешь, – вдруг обиделсяя.

– Можно подумать! – фыркнулаЛенка. – В одной квартире сколько лет живем! Я могу вас по полочкамразложить! Прямо робот, а не человек! Каждое утро одно и то же говорите: «Лена,опять тосты подгорели!»

– Это не я зануда, а ты безрукая хозяйка,сжигаешь хлеб! Перестань подавать на стол черные сухари, и я не буду делатьзамечания!

– А теперь вас из стороны в сторону шататьначало, – продолжала домработница. – Старость пришла, доставайрейтузы с начесом.

– Лена! Ты не права!

– Это в чем же?

– Я подрался в ресторане, отсюда и синяк!

Домработница заморгала, потом тоненькозахихикала:

– Ой, Иван Палыч! Еще скажите – из-за бабы скем-то сцепились!

– Именно так! – подтвердил я. –Причиной битвы стала эстрадная певица Мамзель!

Ленка хлопнула себя ладонями по бедрам.

– Да ни за какие пряники не поверю! Вашурепутацию уже ничем не исправить, небось впотьмах на книжный шкаф налетели!Ладно, я потопала в аптеку. Мамзель! Вот уж соврал! Даже Марианне такого непридумать.

Ровно в десять вечера я, одетый в чистыйпуловер и темно-синие джинсы, звонил в дверь квартиры Солодкиной. Мойбезупречный вид портил лишь синяк под глазом. Увы, принесенные Ленкой из аптекиснадобья не помогли, область вокруг глаза пульсировала и отчаянно болела. В принципе,безобразие легко прикрывалось очками с темными стеклами, но как бы выпоступили, увидев поздно вечером на пороге своей квартиры незнакомого мужчину втемных очках?

– Вань, ты что ль? – прохрипело из-задвери.

– Да, – изумленно ответил я, – мненужна Лика.

– На …! – выругалась хозяйка и распахнуластворку.

Меня шатнуло к стене, поразил не вид дамы,хотя она выглядела очень странно. Тощее тело обтягивало подобие рваногопуховика. Из-под некогда красной, а теперь грязно-бурой куртки торчали голыеноги с выпирающими коленями, обутые в валенки с калошами. Нелепый наряд, еслиучесть, что на улице вовсю бушует весна, грозящая перейти в лето. И потом,зачем даме калоши в квартире? Но меня ошарашил не домашний наряд, аотвратительный запах, донесшийся из апартаментов. Наверное, у Солодкинойзасорилась канализация и поэтому сейчас столь нестерпимо воняет.

– Ты хто? – изумилась баба.

– Ваня, – попытался улыбнуться я.

– Да ну? – еще сильней поразиласьдама. – Тады заходи! Только раньше ты навроде лысый был!

– Вы меня, очевидно, с кем-то путаете, –стараясь не дышать носом, ответил я.

– Че, я своих мужиков не помню? –демонстрируя частокол редких зубов, не согласилась Лика. – Я не шалавакакая-то, а честная девушка. Если с тобой сплю, на другого не зырюсь! Хорош подсмеиваться.Где волосы взял?

Меня охватил ужас. У этой красавицы естьлюбовник? Не дай господи увидеть парня! Или, может, он слепоглухонемой инвалидс полным поражением обоняния?

– Ну, здорово, – ухмыльнулась нимфа изахлопнула дверь.

– Позовите Лику, – попросил я.

– Ох, хохмач! Это я!