Окно - Амелия Бранскилл

Мама наблюдала за мной, сидя за столом и доедая грейпфрут с кусочком цельнозернового тоста.

– Похоже, активные тренировки наконец дают эффект, – заметила она. – Если хочешь, я могу завтра купить для тебя несколько фитнес-батончиков – может, с орехами?

– Спасибо, было бы здорово, – ответила я.

Она улыбнулась. В этот момент она показалась мне юной: она улыбалась, волосы были собраны на затылке в небрежный хвост, и я вспомнила, что собиралась спросить у нее несколько месяцев назад.

– Ты была популярной в старших классах?

Она удивленно моргнула:

– Популярной? Думаю, зависит от того, что ты имеешь в виду.

В общем-то, такого ответа было достаточно. Потому что, если ты непопулярна, ты об этом знаешь. Похоже, только тем, кто был популярен, сложно отвечать на такой вопрос – приходилось решать, к какой группе себя отнести. И все-таки я решила уточнить:

– Много друзей, королева бала и тому подобное?

Ее щеки порозовели.

– Думаю, да. Королевой бала была другая девочка, но я была в ее свите, если это считается. – Она немного помолчала. – Думаю, у меня еще сохранились фотографии, может, как-нибудь тебе захочется их посмотреть.

Я хотела было сказать «нет», но ее лицо словно на мгновение открылось, а когда мои губы сложились в предсказуемый ответ, я увидела, как мама замыкается снова.

Я быстро исправилась:

– Да, было бы замечательно.

Она удивленно моргнула. А потом улыбнулась. Самой широкой, самой искренней улыбкой, что я видела за долгое время.

– Как-нибудь я найду свои фотоальбомы. Думаю, они лежат на чердаке. И тогда можем вместе посмотреть их.

– Звучит замечательно, – сказала я. – Мне нравится эта идея.

Я вышла из дома намного раньше, чем обычно в те дни, когда я встречалась с Ником, но я не могла ждать, не могла больше терпеть. Так что я решила устроить ему сюрприз и встретить его у дома. Новая глава, подумала я. Будет правильно начать с чего-то нового. С чего-то свежего.

Это была длинная прогулка, и я не торопилась. Осторожно шла по неровному тротуару, по потрескавшимся и побитым плиткам. Теперь все зазеленело, и даже на деревьях, которые упрямо отрицали наступление весны, появились новые листочки. Анна, наверное, написала бы стихотворение об этих деревьях, подумала я. И хотя эта мысль причиняла боль, я находила и что-то приятное в том, что на мгновение увидела мир ее глазами.

Я примерно знала, где живет Ник, но мне пришлось поискать точный адрес в телефонном справочнике. Дом, в котором он жил, оказался высоким, узким и серым. У окон были широкие подоконники и аккуратные белые ставни. В паре метров от дома росло высокое дерево, которое так и напрашивалось на то, чтобы на его длинных, прочных ветвях построили домик для детей. Вокруг дома росли тюльпаны, и их стебли кренились под тяжестью бутонов.

Я остановилась на полпути на дорожке, ведущей к его дому, собираясь с духом, чтобы постучаться. Я надеялась, что к двери подойдет Ник и, открыв ее, улыбнется мне, словно он точно знает, почему я пришла и что я хочу сказать.

Я посмотрела на свою рубашку, запоздало подумав, что могла испачкать ее, когда завтракала. Ни крошек, ни пятен от сока. «Я тяну время, – подумала я. – Нужно двигаться дальше».

Поднимая взгляд на входную дверь, я заметила краем глаза какой-то предмет – что-то маленькое среди тюльпанов рядом с домом. Что-то крошечное, белое, блестящее. Я сошла с дорожки, подошла к белому пятнышку и наклонилась, чтобы рассмотреть его поближе. Это была пуговица. Жемчужная пуговица. И к ней прицепилась нитка. Фиолетовая нитка. Анна. Анна была здесь. Здесь, дома у Ника. Вот что случилось. Вот где она упала. И внезапно все, что я знала, потеряло смысл. Полностью.

Я побежала еще до того, как осознала, что мои ноги пришли в движение. Побежала, ни о чем не думая, не ощущая ничего, кроме громкого крика, нарастающего в груди. И как бы отчаянно я ни бежала по неровному тротуару, я не могла убежать от себя.