Дарю вечную молодость - Александра Кравченко

Как и обещала Юля, Голенищевы не высказали недовольства, когда Роман зашел за ней прямо к ним в квартиру. Больше года прослужив у именитых хозяев честно и без особых нареканий, Юля ни разу не позволила себе привести в их квартиру кого-то из своих знакомых. С Фалиным она всегда встречалась у него, а других мужчин покуда себе не завела. Художники, рисовавшие Юлю обнаженной, не были, вопреки расхожему мнению, ее любовниками.

Роман пришел раньше назначенного времени, и Юля еще не успела собраться. Когда она открыла ему дверь, в прихожую выглянула Инга. Прихожая в квартире Голенищевых скорее напоминала холл: просторное, стильно обставленное помещение, лестница вдоль стены, ведущая на второй этаж. Юля стеснялась показать Роману, что ее комната — шестиквадратная каморка под лестницей, а потому оставила его в холле, а сама пошла одеваться в эту каморку. Инга милостиво разрешила поклоннику домработницы посидеть на диване в глубине холла. Потом мимо Романа пробежал Голенищев, что-то кричавший в трубку и одновременно дававший указания идущему следом помощнику. На незнакомого парня он даже не обратил внимания и, торопливо накинув пальто, тут же скрылся за дверью.

Между тем, Юля в своей комнатушке одевалась, причесывалась и накладывала макияж, чувствуя, как беспричинно-радостное возбуждение охватывает ее все сильней. Она даже напевала неизвестно где услышанный припев: «Санта-Мария Маджоре, счастья мне дай вместо горя…» Закончив свои недолгие сборы, девушка еще раз внимательно осмотрела себя в небольшое зеркало, висевшее на стене, и, улыбнувшись своему отражению, тихо сказала: «Вот она, современная Джульетта…»

Когда Юля вышла из комнатушки в холл, Роман поднялся ей навстречу, и глаза его вспыхнули радостно и восхищенно. Он даже поцеловал ей руки, задержавшись взглядом на обломанных из-за домашней работы ногтях. Сердце ее учащенно забилось, и девушка отчетливо поняла, что этот молодой и красивый парень просто нравится ей, нравится самым естественным образом, без расчетов и комплексов, без всякой словесной мишуры. Назвать свое чувство любовью Юля не решалась, поскольку давно постановила для себя, что лучше начисто отбросить эту иллюзию шестнадцатилетних девочек, дабы потом не разочаровываться. После разрыва с Фалиным она и вовсе решила стать убежденной хищницей, выбирающей мужчин по расчету, ибо только с помощью влиятельных любовников бедная, но красивая девушка может пробиться наверх, — увы, эта давняя аксиома не стареет. Однако Роман не вписывался в ее схему, нарушал все Юлины планы. Он не мог быть ей полезен для карьеры, да и для жизни был явно человеком неудобным, каким-то загадочно-опасным, непредсказуемым, — и все-таки ее тянуло к нему. Ей очень хотелось убедиться, что и его чувство к ней такое же стихийное и бескорыстное. Юля устала от вечной настороженности, от подозрений, что окружающие люди относятся к ней потребительски, стараются использовать в собственных интересах. Светлане и ее друзьям-художникам она нужна как почти бесплатная натура, Голенищеву — как связанная пропиской недорогая домработница, а Фалин использовал ее в качестве своеобразного допинга для поднятия тонуса стареющего ловеласа.

Если бы Юля узнала, что и Роман встречается с ней из-за какой-то надобности, а не ради нее самой, это явилось бы для нее тяжким ударом. Но сейчас, взглянув в его горячие карие глаза, она на минуту забыла о своих опасениях. Ей просто хотелось жить сегодняшним днем и радоваться жизни.

Когда Роман помогал Юле надеть куртку, мимо них через холл прошествовал Герасим, как всегда хмурый и непроницаемый. Он быстрым, но довольно цепким взглядом скользнул по Роману, затем скосил глаза на Юлю и вроде бы даже слегка ей улыбнулся, хотя улыбка на его лице была скорее похожа на гримасу.

Уже на улице Роман спросил Юлю:

— А кто этот мрачный тип?

— Герасим ни му-му, — засмеялась Юля. — Он у Голенищева правая рука. И телохранитель, и помощник, и организатор.

— Кажется, я его уже видел по телевизору. Он всегда возле Голенищева, да? Значит, он у них и дома — свой человек? А как Инга к нему относится?

— По-моему, неплохо. А вот Светина мама, Кира Васильевна, говорит, что у него плебейская рожа, и она не стала бы с таким общаться. Но он вообще-то мужик неплохой, добрый, хоть с виду и хмурый. Он мне вроде бы даже сочувствует.

— Сочувствует? А, может, ты ему нравишься? — Роман обнял Юлю за плечи и заглянул ей в глаза. — Признайся, этот тип к тебе приставал?

— Да ты что? — шутливо возмутилась Юля. — Герасим вообще от этого далек. Может, где-то на стороне он и развлекается, все же ведь живой человек. Но чтобы в хозяйском доме — ни-ни! Инга с Виктором его бы за такие номера понизили в звании.

— Да? У них строгий семейный дом? — с иронией спросил Роман. — А как Инга относится к тебе? Неужели не ревнует Голенищева к такой красивой девушке?

— По-моему, она ни к кому его особенно не ревнует. Не знаю, почему. Возможно, ревнует к памяти Марины Потоцкой, потому что все время старается говорить о ней гадости и поощряет, когда другие говорят.

— А что, у нее были враждебные отношения с Потоцкой?

— Да вроде нет. — Юля пожала плечами. — Не помню, чтобы они когда-то ссорились, выясняли отношения. Вражда у нее к Потоцкой была исподтишка, а с виду все выглядело прилично. Она даже специально ходила к Марине в театр, приглашала ее на юбилей к своему папаше. Мне запомнилось, потому что это было незадолго до Марининой гибели. Я потом еще слышала, как Инга докладывала по телефону не то отцу, не то брату: «Мадам сказала, что уезжает в Париж, так что не ждите ее на своем торжестве».

— Ну, если Инга так не любила Потоцкую, то, наверное, очень обрадовалась ее отъезду?

— Ничуть. Как ни странно, она в тот день была злая. Помню, я зашла к ней в комнату прибраться, а у нее из сумки выпал какой-то плакатик, я хотела его поднять, так Инга меня чуть по руке не ударила и тут же выгнала из комнаты. Я только успела заметить, что это была фотография молодой Марины. Потом еще я про себя посмеялась, подумала: может, Инга, как индианка какая-нибудь, втыкает иголки в изображение соперницы?

— Да, опасная у тебя хозяйка, — хмыкнул Роман. — И брат у нее — серьезный тип. Кстати, мне Эльвира советовала с ним познакомиться. Говорила, что Ховрин в рекламном деле — настоящий зубр.

— А у вас с Эльвирой, я чувствую, была интимная беседа? — Юля погрозила ему пальцем. — Зря я тебя брала с собой в театр, ох, зря.

— А как ты вообще решилась проталкиваться в театр, где верховодит эта женщина-танк? Между прочим, Ингу называет своей подругой. Не понимаю, что у них общего. Ты не знаешь, они давно знакомы?