Бойцовская честь - Алексей Макеев

В нашей истории всегда так. Большие пацаны ругаются и спорят, в то время как простые герои страдают. Я, конечно, не жалуюсь, но немножко даже обидно. Что вам рассказать-то? Попал я в больницу. Причем попал надолго. У меня было сотрясение мозга, разрыв селезенки, сломанное плечо и просто плохое настроение. К сожалению, а может быть, к счастью, вся эта чехарда с Новым годом прошла без моего участия. Меня кромсали на столе, возили на каталке (не гремящей, к счастью), и я валялся в палате. Согласен, не самое лучшее окончание нашей героической эпопеи. Но для меня было важно другое – я и мои друзья живы!

Кстати, о друзьях. Первое, что я услышал, когда пришел в себя, – это спор двух собеседников, голоса которых мне были до боли знакомы.

– Начнем с того что ты идиот, Полтавский.

– Твою мать! Алекс! Наш друг без сознания лежит! Веди себя хоть тут нормально!

– Полтавский! Если ты думаешь, что ты тут такой из себя герой, то знай – как только Колян придет в себя, я ему все расскажу про тебя!

Приоткрыв глаза, я увидел перемотанного бинтами Андрюху и Алекса с халатом, наброшенным на плечи. Посмотрев то на одного, то другого, я проговорил:

– Хорош орать!

Челюсть я почти не чувствовал, так что получилось что-то вроде «Хоро ора».

– Колян! – Леха придвинулся почти вплотную и радостно подмигнул: – Колян! Ты как! С Новым годом! Колян!

– Угу… – пробормотал я.

– Ты насчет своих родителей не беспокойся! – хихикнул Алекс. – Они тебе на мобильник звонили, так Шиба твоим голосом им ответил, что все нормально у тебя и что ты у меня отмечаешь! Прикинь! Пока что они даже и не знают, что с тобой. Мы решили их не беспокоить! А?

– А ты это… – прохрипел я. – А ты жив? Или я уже на том свете?!

– Каком «том свете»? – постучал по моему больному телу Леха. – Живее всех живых. Здоров как бык! – Он повернулся к Андрюхе. – Чего молчишь, груша боксерская! Скажи что-нибудь!

Андрей посмотрел на меня так, что я все понял.

– Прости меня.

Бывают такие моменты с друзьями, когда не надо ничего объяснять. Так было и сейчас. Я перевел взгляд на свою правую руку и попытался ее поднять. Как ни странно – получилось. С трудом я поднял свою израненную лапу и протянул Андрюхе. Когда он аккуратно пожал мою руку, я прохрипел:

– Я знал, что ты никогда так не сделаешь.

– Просто пойми, я не мог вам сказать… – начал Андрей.

– Не надо, Полтава, – прошептал я. – Ты мой друг, и этим все сказано.

После того короткого разговора потянулись серые больничные будни. Черт, полгода как выписался из больницы, а теперь снова попал в это проклятое место. Самое обидное, что, когда выходил в прошлый раз из госпиталя, твердо себе пообещал, что больше ни-ни. Никогда и ни за что.

20 января. 2012 год. Самый счастливый день в году. Горбольница № 5

В холле сидели родственники с больными. Родственники были в зимних куртках, а больные – в спортивных костюмах с неизменными пакетами с фруктами в руках.

Когда я спустился вниз в своей «гражданской» одежде, меня уже ждали. Алекс и Андрюха стояли у входа и даже не заметили, как я вышел. Когда я приблизился ближе, они по обыкновению спорили. Маньяки, ей-богу. Хлопнув Полтаву по плечу, я проговорил:

– Чего спорим?

– О! Из-за этого дурака я тебя и не заметил! – Полтава улыбнулся и проговорил: – С освобождением, заключенный!

– Спасибо, о чем спорили-то?

– Вот скажи, кто круче – самурай или ниндзя?