Самец, или Приключения веселых «мойдодыров» - Дмитрий Черкасов

— Вот! — довольно улыбнулся Петруша. — Будешь так себя вести — станешь похожим на это чучело. Мы свое еще заработаем!

— Да-а!.. — вздохнул Харитоныч. — Дай сюда, я порву.

— Оставь, внукам будешь показывать.

— Тебе легко говорить… А у меня еще опознание…

— А ты о деньгах не думай!

— Как же мне не думать, когда ты мне деньги должен, а не отдаешь?

— Какие деньги? — похолодел Петр. — Я у тебя ничего не брал!

— А когда я такую же бумажку порвал, помнишь? Мы с тобой еще ко мне собирались идти…

— Черт! — поморщился Петюня, почесывая затылок. — Зачем я тебя разбудил? Ты в этом трансе был такой милый старикашка, а теперь — Гобсек какой-то!

— Какой еще гомосек?! Молокосос! Выбирай выражения!

— Кто?! Сам выбирай!

И приятели начали осыпать друг друга базарной бранью.

Наталья тем временем, прогуливаясь под ручку с Дианой и слушая ее утешительные речи, вдруг совсем не к месту сказала:

— Диночка! Он же был глухонемой! Я же ему такое говорила… — И разразилась потоком слез.

— Вот и дождь пошел… — облегченно вздохнула Диана. — Скажи, а с тараканом — это ты специально? Чтобы Комара спасти?

— Ну конечно, — кивнула Наташка, улыбаясь сквозь слезы и отвлекаясь от мрачных мыслей. — Я же думала, его убить хотят.

— Фу, гадость! — поежилась Дина. — Как же ты его на груди терпела?

— Да он у меня в коробочке сидел… Я его на кухне у Рыгина поймала.

— Не боялась?

— Таракана ловить? Ужасно боялась.

— Да нет же, дуреха! Что не получится у тебя.

— А что бы мне сделали? Я же с Комаром не сговаривалась!

— И тебе деньга не жалко было потерять? Наталка, ты, наверное, самая неиспорченная из нас. А Комар-то, гад, как нас кинул…

И утешительница, не сдержавшись, сама разревелась, точно ребенок, лишенный любимой игрушки. Наташа вдруг остановилась:

— Диночка! Я же тебе не сказала!

— Не хочу-у!.. Отстань со своими глупостями-и!.. Мне сегодня опять к Петькиной мамаше ночевать идти-и…

— Да нет же, это не глупости, — пыталась докричаться до нее радостная Наталья, но Диана лишь отворачивалась.

Тут на них налетел разгневанный Харитоныч и заорал, размахивая кулачками:

— Я требую расчет! Твой муж — просто мелкий фармазон! Он меня! Меня-а! Кинул!

— Я очень рада, что ты уже выздоровел, Геннадий Харитонович, — быстро взяв себя в руки, сказала Диана, — но ни о каком расчете не может быть и речи. Во-первых, у меня просто нет денег…

— А три тысячи баксов, которые тебе дал Диггер?

— Ты же был в коме! — изумилась Дина.

— Ну и что?

— Да послушайте же меня! — надрывалась Наташка.

— Уйди, не до твоих глупостей! — отмахнулся Харитоныч.

— А во-вторых, — продолжала Диана, — ты еще не отчитался перед бухгалтерией по пяти своим авансам.

— Где это у нас бухгалтерия, интересно?

— А то ты не знаешь! У нас на кухне! И кстати, если ты думаешь, что я не замечаю твоих фокусов с липовыми чеками, то напрасно. Но раз ты требуешь полного расчета — пожалуйста! Я все сочту!

— Да прекратите вы! — завопила Наталья. — Послушайте меня!

Где-то рядом, совсем близко сверкнула молния, и тут же мощный раскат грома потряс городские кварталы. Тяжелые капли упали в мягкую горячую пыль. Диана и Харитоныч запнулись на полуслове, а Наташа уже открыла рот, чтобы наконец сказать то, что так давно собиралась, как что-то сильно толкнуло ее в спину.

— А, гады! — закричала Женя, врываясь в круг клинеров. — Не ждали? Думали, все, с концами? А фигос вам под нос!

Женька походила на подвальную кошку: лохматая, исцарапанная. Лицо девочки раскраснелось от обиды, и конопушек на нем стало гораздо больше, чем обычно. Светлые глаза ее были полны отчаянных детских слез.

— Воспитатели хреновы! А я-то вам верила!.. Я за вас могла любого порвать, а вы!.. Меня на нары, а сами…

— Евгения, что случилось? — устало и серьезно спросила Диана, строго сдвинув брови. — Где ты была?! И почему ты так выглядишь?

— А то ты не знаешь, где я была! — огрызнулась Женька и зарыдала, — Эти два придурка… Они сдали меня в милицию… Они сказали, что я танцевала голая на Дворцовой площади перед иностранцами… Меня никто не стал даже слушать — сразу в камеру-у!..

— Как же ты ушла? — изумился Петр. — Сбежала?

— Мы же ничего не знали, Женечка, — ласково сказал Харитоныч, пытаясь пригладить и собрать ее огненные волосы. — Это не мы тебя упекли. Прости нас, мы просто забыли. Тут такое завертелось!..

— Врешь? — недоверчиво покосилась на него Женька. — А я притворилась, что поперхнулась яблоком. Менты всем отделением откачивали, чуть башку не оторвали. Во! — Она с гордостью показала тощую шею, покрытую синими отпечатками заботливых милицейских пальцев.

— Да-а… — покачала головой Диана. — Хороша! Будто маньяк-душитель тебя навестил…

— А че? Наедут — я так и скажу! Душили, били, принуждали к сожительству — вот я и сбежала!

— Страшно было? — уважительно спросила Наталья.

— Совсем немножко. Один дурак предложил горло разрезать, чтобы воздух проходил. Но пока он за ножом ходил, я и свалила. Ладно, хватит трепаться. У кого мои бабки?

Клинеры смущенно переглянулись.

— Видишь ли, Женечка… — начала Диана. — Денег нет.

— Чего-о?.. — протянула Женька. — Вы меня кидаете, да? Харитоныч! Тушка! Ну пусть Дианка, скобариха псковская, но вы… Вы же питерские… Наши! Куда же я теперь?

Диана, Петруша и Харитоныч, окружив ее, обнимали, тискали и наперебой убеждали, что никто ее не обманывает, что не стоит убиваться и сходить с ума из-за денег, что все деньги на свете не стоят ее одной слезинки…

Наталья хлопала по плечам то одного, то другого, безуспешно пытаясь привлечь к себе внимание. Наконец ее осенило. Она подобрала опорожненную Петром пивную бутылку и, пронзительно взвизгнув, грохнула ее об асфальт. Осколки стекла разлетелись по сторонам, как осколки гранаты. «Мой-додыры» оторопели,

— Ты что хулиганишь? — шепотом спросила Дина.

— Послушайте же наконец меня! — отчаянно заорала Наталка.

— Мы тебя слушаем, слушаем! — ласково сказал Харитоныч, делая знаки Петруше заходить сзади. — Ты, главное, не волнуйся…

— У нас есть деньги! У нас есть пятьсот тысяч долларов!

— Все, — обреченно вздохнула Диана. — Мы ее потеряли. Чокнулась.

— Вот моя сберкнижка! Комар перевел нам все обещанные деньги!