Одна дамочка с пистолетом - Джанет Иванович

Матушка начала мне выговаривать, как только я добралась до крыльца.

- Каждый раз, когда я тебя вижу, ты выглядишь все хуже и хуже. Синяки и порезы, а сейчас, что приключилось с твоими волосами, и, обожежмой, у тебя бровей нет? Что случилось с твоими бровями? Твой отец сказал, ты была на пожаре.

- Машина загорелась на моей парковке. Это было нечто.

- Я видела это по телевизору, - вмешалась бабуля Мазур, пропихиваясь мимо матушки. - Они сказали, что это бомба. Послала машину высоко в небеса. И какой-то парень был в машине. Некий чувак по фамилии Байерс. Немного же осталось от него.

Бабуля Мазур вырядилась в розово-оранжевую ситцевую блузку с кружевными вставками на рукавах, яркие голубые шорты из спандекса, белые кеды и чулки, перекрученные как раз выше коленок.

- Мне нравятся твои шорты, - заметила я. - Великолепный цвет.

- Она сегодня днем в этом ходила в похоронное бюро, - крикнул папаша с кухни. – Смотрины Тони Манкузо.

- Скажу тебе, это было что-то, - поделилась бабуля Мазур. - Там были ветераны американских зарубежных войн. Лучшие смотрины в этом месяце. И Тони неплохо выглядел. Они повязали ему один из тех галстуков с лошадиной головой.

- С тех пор нам уже раз семь звонили, - сообщила матушка. - Я всем говорю, что она забыла утром принять лекарство.

Бабуля Мазур защелкала челюстями.

- Никто здесь не смыслит в моде. Ты почти никогда не носишь ничего другого.

Она глянула на свои шорты.

- Что думаешь? - спросила она меня. - Думаешь, сойдет для смотрин в разгар дня?

- Конечно, - заверила я, - но на вечер я бы одела черные.

- В точности, как я и думала. В следующий раз куплю себе черные.

К восьми я была уже сыта по горло хорошей пищей и мягкой мебелью и готова была еще раз надеть мантию независимого существования. Пошатываясь, я вышла из родительского дома, по уши нагруженная остатками еды, и погнала обратно домой.

Большую часть дня я избегала воспоминаний о взрыве, но настало время посмотреть в лицо фактам. Кто-то старался убить меня, и это был не Рамирез. Боксер хотел наказать меня и услышать, как я его умоляю. Рамирез был мерзок и запугивал меня, но он к тому же был предсказуем. Я знала, что он из себя представлял. Рамирез был просто сумасшедшим преступником.

А вот бомбу заложить – другое дело. Тут надо все умышленно рассчитать. Устроить взрыв - значит избавить мир от конкретного досаждающего человека.

Почему я? Размышляла я. Кто хотел, чтобы я умерла? Даже формулировка вопроса леденила мне сердце.

Я припарковала «нову» в середине стоянки, мне было любопытно, найду ли я в себе мужество завтра нажать на педаль газа. Машину Морелли сгребли в сторону, осталось только небольшое свидетельство пожара. Там, где стоял джип, щебенка потрескалась и покрылась выбоинами, но место преступления не огородили лентой, обгоревших обломков не было, чтобы как-то пометить место.

Я притащилась в квартиру и обнаружила бешено мигающий автоответчик. Три раза звонил Дорси и требовал перезвонить. В голосе его не было дружелюбия. Позвонил Берни с сообщением о полной распродаже, и что мне следует к нему заскочить. Двадцать процентов на блендеры и вдобавок бутылка «дайкири микс» первым двадцати покупателям. Мои очи загорелись при мысли о «дайкири» (коктейль из рома с лимонным или лаймовым соком, сахаром и льдом – Прим.пер.) У меня еще оставалось несколько долларов, а блендеры, должно быть, очень дешевы во всеобщем плане вещей, так ведь? Последний звонок был от Джимми Альфы с извинениями и надеждами, что я не слишком сильно пострадала от Рамиреза.

Я глянула на часы. Было почти девять. Уже не застану Берни до закрытия. Жаль. Я в значительной степени была уверена, что с «дайкири» могла бы прояснить мозги и, возможно, вычислить, кто старался послать меня в полет.

Я включила телевизор и уселась перед ним, но мысли мои витали где-то далеко. Я просматривала список потенциальных убийц. Среди задержанных только Лонни Додд был вероятной кандидатурой, но он находился в тюрьме. Больше похоже, что это связано с убийством Кулешы. Кто-то обеспокоен тем, что я вынюхиваю. Не могла представить, что кто-то так забеспокоился, что захотел меня убить. Смерть - серьезное дерьмо.

Должно быть, что-то я упустила. Что-то насчет Кармен или Кулешы, или Морелли… или, может, таинственного свидетеля.

Ужасная крошечная мыслишка свербила на задворках моих мозгов. Насколько я могла понять, истинной смертельной угрозой я была только для одного человека. Этот человек был Морелли.

Телефон зазвонил в одиннадцать, и я схватила его прежде, чем включился автоответчик.

- Ты одна? - спросил Морелли.

Я замешкалась.

- Да

- Почему так неуверенно?

- Как бы ты чувствовал себя в шкуре жертвы убийства?

- О чьем убийстве мы толкуем?

- Моем.

- Как будто меня поджаривают.

- Сомневаюсь.

- Я поднимаюсь. Встречай у дверей.

Я засунула спрей за пояс шорт и прикрыла сверху футболкой. Затем прилепила глаз к дверному глазку и открыла дверь, когда в холле замаячил Морелли. Вид его день ото дня становился все хуже. Ему необходима была стрижка, на щеках проступила щетина недельной давности, хотя скорей всего выросла она дня за два. А джинсы и футболка как у уличного бродяги.

Он закрыл за собой дверь. Потом окинул взглядом мое обожженное побитое лицо и синяки на руках. Лицо его нахмурилось.

- Хочешь рассказать об этом?

- Разбитой губой и синяками меня наградил Рамирез. У нас была драка, но, думаю, я победила. Траванула его газом и оставила валяться на дороге.

- А опаленные брови?

- Мммм. Ладно, это немного сложно.

Лицо его потемнело.

- Что случилось?

- Взорвали твою машину.

Несколько мгновений никакой реакции.

- Не хочешь ли повторить еще раз?- Наконец отозвался он.

- Хорошая новость - то, что… тебе не придется больше беспокоиться о Морти Байерсе.

- А плохая?

Я взяла номерной знак с кухонной стойки и вручила ему.

- Это все, что осталось от твоей машины.

Он в шоке, молча, уставился на покореженную пластину.

Я поведала ему о Морти Байерсе, которого бросила жена, о бомбе и трех телефонных звонках Дорси.

Он пришел к тем же выводам, что и я.

- Это не Рамирез.

- Я тут мысленно набросала список людей, которые, возможно, хотели моей смерти, и твое имя во главе его.

- Только в моих мечтах, - прокомментировал он. - Кто еще в списке?