И целой обоймы мало - Сергей Донской

– Кому?

– Тем, кто похитил мою семью, – пояснил Заиров, сдерживая клокочущий в груди гнев. – Я хочу, чтобы моих сыновей, дочь и жену немедленно отпустили.

– А потом? – спросил Бабич.

– Когда они перезвонят мне и скажут, что находятся в безопасности, узнаешь, – был ответ.

Мокрые охранники сгрудились вокруг сидящего на полу Бабича. Вода, натекшая из их ботинок, перетекала от стены к стене. Никто не произнес ни единой угрозы, но она витала в воздухе вместе с шумным дыханием боевиков.

Бабич набрал номер, переговорил с кем-то по-английски, сунул телефон в протянутую сверху руку и робко взглянул на Заирова:

– Все в порядке. Мы квиты, да?

– Посмотрим, – буркнул чеченец.

– Здорово ты меня прижучил, – заискивающе сказал Бабич. – Кто мог подумать, что ты пойдешь на такой риск?

– Мы привыкли рисковать жизнью, – важно произнес Заиров. – И своей собственной, и жизнью наших близких.

– Я не про то! Ты рисковал товаром на сумму в сто миллионов долларов! Уму непостижимо…

– А, вот что тебя беспокоит!

– Конечно.

– Товар не пострадал бы ни в коем случае, – сказал Заиров. – Яхта непотопляемая. Все отсеки герметичны и сделаны из сверхпрочного сплава. Так что под угрозой находились только мои дети и жена. Если бы ты ненароком захлебнулся или раскроил башку, их бы живыми не выпустили, верно?

– Как ты мог подумать такое! – пылко воскликнул Бабич.

Остановив его властным жестом, Заиров схватил зазвонивший телефон. Суть переговоров была ясна и не владеющему чеченским языком. Порядком захмелевший Бабич разулыбался, словно не имел никакого отношения к похищению семьи Заирова. Заметив это, один из охранников пнул его ногой, предупреждая:

– Рано радуешься, собака. Для тебя все только начинается.

* * *

Мрачное пророчество сбылось.

Отключив телефон, повеселевший Заиров распорядился влить в Бабича очередную дозу спиртного, после чего заявил буквально следующее:

– Ну что, партнер, пора закрепить наши деловые отношения. Так закрепить, чтобы ты уже никуда не рыпнулся. Ни на море, ни на суше.

– Ты хочешь, чтобы я подписал какие-то финансовые документы или доверенности? – спросил Бабич заплетающимся языком. – Вынужден огорчить тебя, Ахмет. Все эти бумажки не будут иметь юридической силы.

– Это я тебя вынужден огорчить, Боря, – ответил Заиров. – Документы, конечно, вещь хорошая, спору нет, но лично я крючкотворству не слишком доверяю.

– Правильно делаешь. Мои адвокаты…

– Ты не станешь обращаться к адвокатам. Ты вообще постараешься позабыть все, что происходило и произойдет на яхте этой ночью.

– Да, – смиренно кивнул Бабич, – ты прав. Кто старое помянет, тому глаз вон, я всегда повторяю эти мудрые слова. Драгоценная осмотрительность, да? Dear Prudence.

– Я рад, что ты так хорошо все понимаешь, – язвительно произнес Заиров, – но я хочу, чтобы ты понял свое положение еще лучше. Сейчас сюда принесут видеокамеру, отличную цифровую видеокамеру, и ты, глядя в объектив, сделаешь три маленьких заявления. Первое: ты находишься в здравом уме, трезвой памяти и действуешь абсолютно добровольно, без принуждения.

– Без принуждения, – согласился Бабич, решив про себя, что покалеченную руку нужно будет обязательно выставить на первый план.

– Второе, – продолжал Заиров. – Ты признаешься, что финансируешь деятельность исламской террористической организации, ответственной за казнь двух американских заложников в Ираке. Фамилии казненных тебе скажут.

– Но это полная ерунда, – занервничал Бабич, порываясь встать с пола. – Ни один здравомыслящий человек не поверит в мою связь с террористами.

– А если эта связь будет продемонстрирована наглядно? – вкрадчиво поинтересовался Заиров. – Ведь остается еще третье заявление.

– Какое?

– Ты педераст, Боря.

– Вздор! – звонко выкрикнул удерживаемый охранниками Бабич. – Я женат!

– Одно другому не помеха.

– Остановись, Ахмет! Это уже чересчур.

– Чересчур было на поле для гольфа, – взорвался Заиров, вскочивший на ноги. – Чересчур было измываться над дорогими мне людьми. А теперь я просто восстанавливаю справедливость. Ты во всеуслышанье признаешься в своих педерастических наклонностях, а потом мои орлы отымеют тебя хором, и ты, тварь, будешь улыбаться в объектив и говорить, как тебе это приятно. Неудачные сцены будут пересниматься.

– Не мешало бы порепетировать немножко, – деловито заявил самый нетерпеливый боевик.

– Нет! – завопил Бабич диким голосом.

Охранники засмеялись, помогая ему встать. Один покровительственно потрепал Бабича по щеке, другой ущипнул его за ягодицу, третий ловко стащил с него влажные трусы.

– Шторм утихает, – сказал Заиров, возвращаясь на прежнее место, – но если ты предпочитаешь искупаться еще разок, то на здоровье. Только теперь без наручников. Я даже не выйду посмотреть, как тебя будет смывать за борт, чтобы у тебя не возникло желания попроситься обратно. А теперь выбирай. – Заиров посмотрел на часы. – В твоем распоряжении пятнадцать… нет, десять секунд. Считать вслух не буду, так что не прозевай момент. Остаешься или уходишь?

Бабич зарыдал и остался.