И целой обоймы мало - Сергей Донской

С утра ничего не предвещало грозы, разразившейся ночью.

Яхта «Dear Prudence» летела как на крыльях, разрезая форштевнем водную гладь Каспия и вздымая тучи брызг, радужно искрящихся на солнце. Это было современное и весьма комфортабельное судно, предназначенное для дальних плаваний. Оснащенное мощным дизельным двигателем, оно шло под парусами, управление которыми осуществлялось автоматически, с капитанского мостика под белым навесом. Бортовой компьютер, прокладывавший курс и задававший яхте оптимальную скорость, позволял идти на «автопилоте», но капитан предпочитал управлять яхтой по старинке, положив руки на медные рожки штурвала. Пожилой бородатый мужчина, он носил шорты и яркую майку с непринужденностью беззаботного мальчугана, которым был лет пятьдесят назад.

Больше никого из экипажа на палубе не было, зато все шезлонги были заняты суровыми мужчинами, совершенно не похожими на отдыхающих пассажиров.

Люди Ахмета Заирова, все как один раздетые по пояс, оставались в камуфляжных штанах и высоких ботинках, расшнуровать которые не удосужился никто из них. Бородатые, с волосатой грудью, при укороченных автоматах, они неприязненно поглядывали на свиту телохранителей Бабича. Эти носили подчеркнуто штатскую одежду, были подтянуты и гладко выбриты. Если бы не пистолеты в наплечных кобурах, их можно было бы принять за конторских служащих из Сити, вырвавшихся на природу. Жгучее солнце и упругий морской ветер явно раздражали цивильных молодых людей, но их лица сохраняли выражение холодного высокомерия.

Когда яхта зарывалась в волну и телохранителей Бабича окатывало солеными брызгами, они принимались поочередно протирать свои солнцезащитные очки, действуя так, чтобы люди Заирова не могли застать их врасплох. В такие моменты повязанные косынками головы кавказцев приходили в движение: они обменивались красноречивыми взглядами, но критических замечаний себе не позволяли. Хозяин велел молчать и ждать, вот они молчали и ждали.

Заиров, одетый как заправский плантатор, только без плетки, находился на носу яхты, где раз за разом обыгрывал в нарды нервничающего Бабича. Игральные кости подчинялись его воле как заговоренные. Путешествие уже не казалось Бабичу таким приятным, как вначале.

– Все-таки надо было гидросамолетом лететь, – вздохнул он, не сумев выбросить «тройку» или «единицу», без которых его фишки не имели права сдвинуться с места.

– Товар на такую сумму без присмотра не бросают, – наставительно сказал Заиров и топнул по выскобленной добела палубе. – Под нами медикаментов на сто лимонов с лишним.

– Тогда вертолетом, – Бабич завистливо проследил за тем, как соперник завел в «дом» сразу две фишки. – Летели бы рядом с яхтой.

– Ты, Боря, когда-нибудь сидел в вертушке дольше часа? Нет? Твое счастье. А знаешь, сколько для такого перелета керосина требуется? До хрена и больше.

– Выходит, сэкономили?

– Ох уж мне эти работники умственного труда, – усмехнулся Заиров. – Простых вещей не понимают. В баках горючки на несколько часов лету. Как потом в открытом море заправляться? Кроме того, воздушное пространство силами ПВО контролируется.

– А водное не контролируется? – спросил Бабич, выкинувший дубль из «шестерок», которые ему ничего не давали.

– Погранслужба сама контролируется, – ответил Заиров, встряхивая в кулаке кубики. – Мною.

– Нами, Ахмет. Теперь нами.

– Ну да, мы ведь партнеры.

– Партнеры, – подтвердил Бабич.

– А семья моя где? – сверкнул глазами Заиров.

– Сколько можно? Ничего не случится с твоей семьей. За ними ухаживают, как за особами королевской крови.

– Между прочим, в моих жилах действительно течет княжеская кровь.

– Из грязи в князи, – сорвалось с языка расстроенного очередным проигрышем Бабича.

– Что ты сказал? – напружинился Заиров.

– Витязь в тигровой шкуре, случайно, не твой предок?

– Да уж не Моисей, который свой народ в пустыню завел, а там прокисшей манкой кормил.

– Не забывайся! – взвизгнул Бабич.

В ту же секунду его телохранители вскочили с шезлонгов, держа в руках взведенные пистолеты. Охранники Заирова остались сидеть, но стволы их автоматов приподнялись, готовые изрешетить стоящих напротив.

Обменявшись взглядами, партнеры успокоили гвардейцев жестами и некоторое время молчали, подавляя взаимную неприязнь.

– Как там наш капитан Бондарь? – спросил Бабич, решивший нарушить молчание первым. – Угомонился?

– Звонил ему полчаса назад, – буркнул Заиров. – Думаю, он уже в аэропорту, покупает билет на ближайший рейс в Москву.

– А если нет?

– А если нет, то полетит гораздо дальше и выше. – Бросив взгляд на небо, Заиров огладил седую бороду.

«Диэ Пруденс» вспорола гребень зеленой волны, обдав брызгами по-кошачьи зашипевшего Бабича.

– С меня хватит, – заявил он, выбираясь из провисшего шезлонга. – То холодный душ, то солнце шпарит. Хватит с меня солнечных ванн. – Он бросил взгляд на свою покрывшуюся красной сыпью грудь. – Пойду в каюту.

– Э, – негодующе сказал Заиров. – Опять манекенов за собой вниз потащишь? Они накурили так, что не продохнуть, и заблевали мне все ковры.

– Качка, – сказал извиняющимся тоном Бабич. – Меня тоже морская болезнь временами одолевает, ничего не поделаешь.

– Поделаешь, – сварливо возразил Заиров. – Прикажи своим людям оставаться на палубе.

– Хитрый какой! Хочешь оставить меня наедине со своими головорезами?

– Нет, у меня другое предложение. Ты запрещаешь спускаться вниз своим, я – своим. Все по-честному.

– Странная идея, – промямлил Бабич.

– Нормальная идея, – настаивал Заиров. – Пусть матросня и охрана дышат свежим воздухом до конца плавания. Нечего им в каютах делать. Ковры обошлись мне в целое состояние, да и мебель не в комиссионке покупалась. Кроме того, – Заиров перешел на полушепот, – кроме того, нельзя этих архаровцев рядом с товаром оставлять. Сопрут пару мешков и глазом не моргнут. Знаю я эту публику.