Слезы Макиавелли - Рафаэль Кардетти

— Ах ты мерзкий ублюдок! — взревел он, приподымая его голову. — Черт тебя…

Он смолк, ибо то, что он увидел, не имело больше ничего человеческого. К нему были обращены пустые, ничего не выражающие глазницы. Длинный шрам тянулся от края рта до уха.

Она слабо застонала. Языка у нее не было.

— Монахиня!

— Оставь ее, Чиччо. Она не опасна.

— Что мы будем с ней делать?

— Возьмем с собой. Это то самое доказательство, которое мы искали. Ее надо отвезти к Содерини. Она поедет на лошади вместе с Аннализой.

Приноравливаясь к нетвердой походке слепой монахини, маленькая процессия двинулась по коридору, который вел к выходу. Привлеченный звуком шагов, карлик бросился к ним.

Гвиччардини выставил вперед шпагу и стал вращать ею у него перед носом:

— Вот так встреча! Теперь ты, кажется, не так уверен в себе!

Ничуть не впечатленный действиями противника, карлик мгновенно оценил положение. Один против четырех он бы не выстоял, даже с такими слабыми бойцами, как эти. Он колебался всего один миг, потом бросил факел на землю и кинулся к выходу. Гвиччардини попытался его преследовать, но Макиавелли его остановил:

— Нет, Чиччо, не надо! Он подстережет тебя в темноте. Франческо остановит его наверху.

Не подозревая о том, что его ждет, карлик со всех ног мчался вон из подземелья. Боккадоро вскрикнула от неожиданности, увидев, как он внезапно выскочил из-под алтаря. Ослепленный дневным светом, он не сразу ее узнал.

— Мы весь город перевернули вверх дном, чтобы тебя найти, а ты стоишь тут как ни в чем не бывало. Какая удача!

Он сделал шаг в ее сторону. Веттори встал между ними, выставив вперед шпагу.

— Не очень-то учтиво так разговаривать с женщиной. Может, лучше нам все обсудить с глазу на глаз?

— Как пожелаешь, — ответил карлик, вынимая из-за пояса кинжал. — В конце концов, какая разница, кого я прикончу первым.

Тут на его лице появилась кровожадная ухмылка.

— Погоди-ка! Я тебя узнал: это ты мочился на меня тогда вечером. Давно пора за это ответить, мой мальчик.

Забыв на время о Боккадоро, он бросился на юношу. Вынужденный отступить под градом ударов, Веттори осознал, какая опасность ему угрожает, если он не сумеет отбить этот яростный натиск. Еще два шага, и он будет прижат к стене часовни. Он воспользовался неудачным выпадом противника, чтобы вырваться, и в свою очередь бросился на него, целясь прямо в лоб.

В тот миг, когда клинок должен был его поразить, карлик сделал шаг в сторону. Увлеченный своим броском, Веттори проскочил мимо, открыв бок, и кинжал карлика вонзился ему в нижнюю часть живота.

Пораженный быстротой, с которой был нанесен удар, юноша вскрикнул от боли и рухнул. Широкое красное пятно расплылось по его рубашке. Ценой невероятных усилий ему удалось подняться. Он попытался встать в боевую позицию, но был вынужден опереться на шпагу, чтобы не упасть снова.

Убийца медленно приближался к юноше, готовый его прикончить. Он провел кончиком пальца по лезвию кинжала и со злорадством посмотрел на свою жертву.

— Нечего было лезть не в свое дело. Я еще ни разу не проигрывал дуэли.

— Все когда-то бывает в первый раз, — возразил, скривившись, Веттори. — Подходи и узнаешь!

— Как же ты намерен защищаться? Забросаешь меня проклятьями?

Продолжая смеяться, карлик приготовился нанести удар, но его победная улыбка внезапно превратилась в гримасу изумления. Он выронил кинжал, и тот с глухим стуком упал на землю. Из угла его рта вытекла капля крови, затем тонкая струйка побежала по подбородку.

Еще какое-то мгновение он пытался понять, почему тело его не слушается. Он ничего не чувствовал, но все силы покинули его.

Невероятная боль пронзила его под лопаткой, и он рухнул на колени к ногам Веттори. Солнце все сильнее слепило его, пока не превратилось в огненный шар.

Он понял, что умирает, и подумал о всех тех, кого убил сам. Испытали ли они такое же чувство глубокого покоя в свои последние мгновения? Не судьба ему провести остаток своих дней в монастыре за выпивкой, в окружении роскошных женщин, как он надеялся.

В глубине души он ощущал облегчение. Такой конец был не для него.

Боккадоро наклонилась над трупом, взялась за рукоять ножа и резко выдернула его из раны. Затем она бросилась к Веттори и помогла ему лечь на землю.

— Как ты себя чувствуешь?

— Не очень хорошо.

— Дай я посмотрю.

Она осторожно приподняла подол его рубашки.

— Это серьезно?

— Нет, не очень. Лезвие скользнуло по поверхности и вырвало у тебя кусочек жира. Отделаешься боевым шрамом.

— Ты хочешь скрыть от меня, что я умру?

— Да нет же, дурачок! — смеясь, возразила девушка. — Будь это так, я бы сейчас рыдала.

Веттори, казалось, ожил:

— Значит, я тебе небезразличен?

— Сам догадайся… — сказала она, наклоняясь к нему.

— Вот те на, не может быть! Скажите мне, что я сплю!

Гвиччардини не мог прийти в себя: Боккадоро целовала его лучшего друга!

— Никколо, у меня кошмар?

— Боюсь, что нет. Тебе остается лишь прикончить их обоих…

— Желания у меня хоть отбавляй! И как только Господь попускает такое!

Широко улыбаясь, Марко похлопал его по спине:

— Придет и твоя очередь, Чиччо. Франческо, она тебя еще не задушила?

Немного смущенный, Веттори высвободился из объятий Боккадоро. Он задрал рубашку, гордо демонстрируя всем свою рану.

— Я больше страдаю от этого! Гвиччардини подошел и стал разглядывать рану с лукавым видом.

— Ты ведь не станешь требовать, чтобы мы рыдали из-за такой царапины! Заметь, придись удар чуть левее, и ты бы лишился мужского достоинства! Ты еще счастливо отделался!

Боккадоро бросилась обнимать Аннализу, а затем указала на старуху:

— А это кто?

— Ключ к разгадке тайны. Мы тебе расскажем по дороге.

— Кстати, — заметил Гвиччардини, — не пора ли нам в обратный путь?

— Ты прав, — согласился Макиавелли. — Франческо, ты можешь ехать с нами?

Стиснув зубы, Веттори покачал головой:

— Я буду вас задерживать. Вы с Чиччо езжайте вперед. А я вернусь с девушками и монашкой.

— Так будет лучше, Никколо, — подтвердила Аннализа. — Дядя подождет меня еще немного!

Макиавелли потупил взор. Он так и не набрался решимости сообщить подруге печальную новость. И теперь он не отважился лишить ее последних часов беззаботной жизни.