Солнечный удар в сердце - Ксения Любимова

– А вы никого ночью не видели?

Инна покачала головой.

– Я ночью сплю крепко. Почти никогда не просыпаюсь.

– А я выглядывал в коридор, – заявил Еремей. – И мне даже показалось, что я слышал шаги на лестнице. Я хотел было спуститься вниз, но мне вдруг стало жутковато.

– Почему? Вы испугались? – Голубев удивленно приподнял брови.

– Да, испугался. Но вовсе не того, что вы подумали. Мне вдруг показалось, что это Гоша бродит по дому. Знаете, как душа, которую внезапно изгоняют из тела, не понимает, что с ней произошло, и вынуждена искать себя в этом мире… – И Еремей круглыми глазами оглядел присутствующих. – Хотя она ему уже не принадлежит.

– Хватит! Чего вы болтаете! – вдруг раздался голос Ольги. – Мы и так все на нервах. А тут еще вы с вашими предрассудками.

– А если это правда, почему я должен молчать?

– Это всего лишь ваша версия, – прервал их спор Эрик. – И давайте на этом остановимся. Значит, вы слышали шаги. Конечно же, это был не Гоша. Это был человек, который заставил Лену замолчать навсегда.

– Но почему? Что она такого сделала? – тоненьким голосом спросила Инна.

– Она что-то знала про убийцу. Вчера вечером кто-то подслушал наш разговор с Леной. Она говорила, что какой-то момент вчерашним утром показался ей странным. И она никак не может вспомнить, что же это было. Я думаю, сегодня Лена обязательно вспомнила бы об этом. И тот, кто услышал этот разговор, решил не испытывать судьбу.

– Как страшно, – прошептала Ольга, придвигаясь поближе к Ярославу.

– А по-моему, все это бред, – ровным голосом произнесла Вера. – Лена перенервничала, никак не могла уснуть, да еще наверняка мысли разные лезли в голову. Она и решил выпить снотворное. Да переборщила. Ведь, как девушка здоровая, она наверняка ни разу не пила такие таблетки.

– Я думаю, любой здравомыслящий человек не станет глотать сразу горсть таблеток, особенно если они ему незнакомы.

– Сразу не станет, – кивнула женщина. – Но могло быть и так: Лена приняла одну таблетку, полежала, но так и не уснула. Выпила вторую – эффекта не дождалась. Тогда она решила принять еще одну. А потом ее вырубил сон, и она уже не смогла проснуться.

– Вы действительно считаете, что так и было? – Эрик прищурился.

– Неважно, что я считаю. Главное, что это могло быть. Лену никто не убивал. Она абсолютно безобидный, добрый человек.

– Значит, ваш муж был другим, раз его убили? Ведь, по вашей логике, хороших людей не убивают!

– Вы все ставите с ног на голову.

– Не я, а вы. Два человека убиты в вашем доме. А вы вместо того, чтобы помогать, придумываете какие-то невнятные версии.

– Я помогаю, как могу. Даже предоставила вам кров.

– Так это в ваших интересах. Чем больше времени мы тратим на расследование, тем быстрее его закончим. Кто еще что-то знает о прошедшей ночи? – обратился он к аудитории.

В гостиной стояла тишина. Мариша украдкой оглядела комнату. На лицах присутствующих ничего, кроме недовольства, она не заметила. Либо никто из них действительно ничего не знал, либо этот кто-то – хороший актер.

– Значит, все остальные спали и ничего не слышали. Я правильно понимаю?

– Правильно, – раздался нестройный гул голосов.

– А вы, Ярослав?

– А разве я что-то должен знать? – немного свысока поинтересовался парень.

– Вполне возможно.

– Я ни-че-го не зна-ю! – по слогам произнес он. – Или у вас есть причина сомневаться в моих словах? – и он надменно приподнял подбородок.

– Вы правы, такая причина у нас есть, – невозмутимо ответил Эрик.

– Оригинально! И что же это за причина, позвольте узнать?

– А причина проста – вы лжец!

– Что? – парень покраснел и поднялся с места. – Повторите еще раз!

– Пожалуйста, если вам это доставляет удовольствие. Вы – лжец!!!

– Что это за театр! – подала голос Ольга. – А ну-ка, объяснитесь!

– Ваш молодой человек сказал нам неправду. Вот и все! Если помните, вчера вечером мы опрашивали всех вас по поводу утренних передвижений. Чьи-то слова мы сумели подтвердить, кому-то пришлось поверить на слово. Ярослав рассказал нам, что в то утро он проснулся поздно и выскочил в коридор, когда услышал крик горничной.

– И что здесь не так? Мы сами с Лианой выскочили на ее крик. А потом я увидела, как из комнаты выбегает Ярик.

– Тогда как объясните, – продолжил Эрик, пристально глядя на парня, – что под стулом убитого оказалась ваша записная книжка?

– Моя что? – переспросил Ярослав заикаясь.

– Записная книжка, – повторил сыщик.

Руки парня судорожно забегали по карманам. Мариша с удовлетворением наблюдала, как с его лица сбежали все краски. Пробежавшись несколько раз вдоль тела, Ярослав опустил руки и растерянно посмотрел на сыщика.

– Ну, теперь вспомнили, где ее потеряли?

– Наверное, оставил в комнате, – неуверенно сказал он.

– Нет, там ее нет. Она у меня, – и сыщик вытащил из кармана блокнот.

Ярослав судорожно вздохнул.

– Где вы ее взяли? – возмущенно спросила Ольга.

– Я же сказал, под стулом вашего отца, когда мы осматривали кабинет.

Девушка перевела на молодого человека тяжелый взгляд.

– А с чего вы взяли, что это моя книжка? – вдруг спросил он. – Разве там написано, что она принадлежит мне?

– Нет.

– Значит, она не моя, – и он заметно повеселел. – Можно посмотреть?

– Пожалуйста, – Эрик раскрыл блокнот и сунул парню под нос.

– Я же говорил, что не моя. У меня совершенно другой почерк.

Ольга взглянула в блокнот, потом на парня, но тот старался на нее не смотреть.

– Я вам сейчас напишу что-нибудь, и вы убедитесь, что блокнот не мой.

Он взял ручку и огляделся в поисках листа бумаги. Ольга хранила молчание. «Видимо, она действительно его любит, – пронеслось в голове у Мариши. – В противном случае она бы что-нибудь сказала. Ведь Оля наверняка знает почерк своего парня».

Ярослав тем временем, не торопясь, выводил какие-то загогулины. Буквы были раза в три больше, чем в блокноте, и наклонены влево.

– Можете не стараться, – тихо заметил Эрик, глядя на усердие Ярослава.

– Это почему? – вскинулся он.

– У меня есть образец вашего почерка. И не только вашего, но и всех остальных обитателей этого дома. Вчера каждый из вас записал для меня свои координаты.

Ярослав замер. В его голове заворочались мысли.

– А я потерял его не вчера, а днем раньше.