Загадка Ситтафорда - Агата Кристи

– Джентльмена, с которым вы ходите, мисс.

Эмили изумленно посмотрела на нее.

– Спрашивали у Тома, – продолжала миссис Эванс. – Том мнепотом и рассказал. Он все замечает, Том. Он помнил, что на багаже молодогочеловека были две наклейки: одна в Эксетер и одна в Экземптон.

Невольная улыбка появилась на лице Эмили, когда она представиласебе, как Чарлз совершает преступление, чтобы отхватить свой кусок. Можно быдаже, решила она, написать страшный рассказ на эту тему. Вместе с тем онаподивилась тщательности, с которой инспектор Нарракот проверяет каждую деталь,к кому бы она ни относилась, как бы далека она ни была от преступления.Инспектор, должно быть, выехал из Эксетера сразу после беседы с ней. Машина,конечно, быстрее поезда, и потом у нее еще был ленч в Эксетере.

– Куда же отправился инспектор потом? – спросила она.

– В Ситтафорд, мисс. Том слышал, как он сказал шоферу.

– В Ситтафорд-хаус? (Брайан Пирсон, она знала это, ещегостил там.)

– Нет, мисс, к мистеру Дюку.

Снова Дюк. Эмили чувствовала раздражение и бессилие. ОпятьДюк – этот неизвестный фактор. Нет, ей надо попытаться выяснить его прошлое, атак ведь он для всех обычный, заурядный, приятный человек.

«Я должна увидеть его, – сказала себе Эмили. – Как тольковернусь в Ситтафорд, сразу пойду к нему».

И вот, поблагодарив миссис Эванс и сходив за ключом кмистеру Кирквуду, она стояла теперь в прихожей «Орешников» и соображала, как жеэто ей почувствовать здесь атмосферу совершения преступления.

Она медленно поднялась по лестнице и вошла в первую комнатуна втором этаже. Это, несомненно, была спальня капитана Тревильяна. Одеяла былисложены в аккуратную кипу, ящики опустошены, в шкафу не оставалось даже такоймелочи, как вешалки. В шкафу для обуви – пустые полки.

Эмили вздохнула, повернулась и пошла вниз. Тут былагостиная, где лежал покойник, а в открытое окно задувал снег.

Чья рука поднялась на капитана Тревильяна? Ради чего?

Убили его, как считают все, в пять – пять двадцать. А если уДжима сдали нервы и он солгал, а на самом деле, не дозвонившись, он заглянул вокно и увидел дядюшку уже мертвым?.. Если бы она знала! Мистер Дакрс говорит,что Джим придерживается своего рассказа. Да, но у него могли сдать нервы.Нельзя быть уверенной.

Не был ли, как предполагает мистер Рикрофт, в доме ещекто-нибудь, кто услышал ссору и воспользовался случаем?

Если да, проливает ли это свет на проблему с ботинками? Былли этот кто-то наверху, может быть, в спальне капитана? Эмили снова прошлачерез прихожую, заглянула в столовую. Там стояли два сундука, перевязанные изапечатанные. Сервант был пуст: серебряные кубки перекочевали в бунгало майораБарнэби.

Она отметила, однако, что полученные в качестве приза триновых романа, о которых Чарлз слышал от Эванса, забытые, сиротливо лежат настуле.

Она еще раз осмотрелась и покачала головой. Здесь ничего небыло.

Она снова пошла наверх и еще раз зашла в спальню.

Надо узнать, почему не оказалось ботинок! Пока она не сумеетсочинить какую-нибудь удовлетворяющую ее теорию на этот счет, она не сможет ихвыкинуть из головы. Ботинки вдруг словно выросли до гигантских размеров изаслонили собой все остальное, относящееся к делу. Неужели ничто уже не можетей помочь?

Она повытаскивала все ящики, обшарила все позади них. Вдетективной истории там бы обязательно оказался клочок какой-нибудь важнойбумаги. Но, видно, в реальной жизни такого не бывает, или же инспектор Нарракоти его люди оказались очень дотошными. Она обшарила пустые полки, ощупала краяковра, исследовала пружины матраса. Что она ожидала тут найти, она и сама незнала, но с упорством продолжала поиск.

А потом, когда она поднялась с коленок и разогнулась, взглядее остановился на штрихе, несовместимом с образцовым порядком в комнате, – накучке сажи в камине.

Не спуская с нее глаз, Эмили подошла поближе. Она несовершала никаких логических умозаключений, не рассуждала о причине иследствии. Тут перед ней не было никаких головоломок – кучка сажисвидетельствовала об определенном действии. И Эмили, закатав рукава, запустиларуку вверх по трубе.

Через минуту она разглядывала небрежно завернутый в газетупакет. Еще мгновение – и газета сброшена. Перед ней недостающая пара ботинок.

«Но зачем? – спрашивала себя Эмили. – Вот они, тут, нозачем? Зачем? Зачем?»

Ну, скажем, кто-то забрал ботинки капитана Тревильяна испрятал их в трубу. Зачем это сделано?

– О-о! – закричала Эмили. – Я с ума сойду!

Она осторожно поставила ботинки посреди пола и, подтащивстул, уселась напротив. Она невольно принялась обдумывать все известные ейфакты, все детали. Она мысленно перебрала всех имеющих какое-то отношение кдраме людей.

И вдруг странная, неясная еще мысль пришла ей в голову,начала принимать определенные очертания. И мысль эта была продиктована паройботинок, безмолвно стоящих перед ней на полу.

– Но если так… – сказала Эмили себе, – если так…

Она схватила ботинки и поспешила вниз. Она распахнула дверьстоловой и подошла к шкафу. Здесь хранились самые разнообразные спортивныетрофеи и спортивное снаряжение, все то, что хозяин не решился оставить в доме,где поселились женщины. Лыжи, черепа, слоновья нога, бивни, рыболовные снастивсе еще ждали господ «Янга и Пибоди», чтобы те их умело упаковали для хранения.

Эмили нагнулась с ботинками в руках.

Через минуту она выпрямилась, раскраснелась, на лице еепоявилось скептическое выражение.

– Так вот оно что! – сказала она. – Вот оно что…

Она опустилась на стул; многого, еще очень многого она непонимала.

Через несколько минут она поднялась на ноги и объявила:

– Я знаю, кто убил капитана Тревильяна. Только не знаюзачем. Я еще не могу сообразить зачем. Но мне нельзя терять времени.

Она поспешила из «Орешников». Найти машину, чтобы доехать доСиттафорда, было делом пяти минут.

Она попросила остановиться у бунгало мистера Дюка.Расплатившись с водителем, она пошла вверх по тропке.

Дверь ей отворил большой плотный мужчина с невозмутимымлицом. Эмили впервые видела его.

– Мистер Дюк? – спросила она.

– Да.