Смерть под псевдонимом - Наталья Александрова

«Правильно тебя Петухов отчитывал! – подумала Надежда, тихонько пробираясь в комнату. – Неосторожно работаешь! Дверь за собой запирать нужно!»

Она оглядела комнату. Рядом с дверью стояла еще одна гипсовая статуя спортсмена, видимо, не все поместились в соседнем помещении.

Судя по плавкам и шапочке, это был пловец. Но неизвестный скульптор изобразил его не в момент заплыва, а в торжественный момент вручения спортивного приза, поскольку пловец держал в руках кубок.

По странной прихоти скульптора, кубок был не гипсовый, а настоящий, металлический. Надежда изо всех сил дернула его. Спортсмен не хотел отдавать свой трофей, но Надежда проявила настойчивость, и кубок оказался в ее руках.

Павел все еще крутил штурвал, и его работа, кажется, подходила к концу. Он еще раз повернул металлическое колесо, и железный люк начал медленно открываться…

И в этот самый момент подкравшаяся сзади Надежда изо всех сил ударила Павла кубком по голове.

Павел удивленно охнул и повалился на пол.

Надежда оттолкнула его ногой, открыла пошире металлический люк и заглянула внутрь.

У нее под ногами было круглое окошко из толстого пуленепробиваемого стекла, а изнутри к этому окну прижималось перекошенное ужасом женское лицо.

С трудом Надежда узнала Марию.

Лицо Марии едва поднималось над водой, и вода все прибывала. Надежда нашла защелку, которая закрывала снаружи стеклянное окно, потянула ее, распахнула окошко и протянула руку тонущей девушке. Мария схватилась за ее руку и выпрыгнула из воды, как дельфин. На полу вокруг нее растеклась огромная лужа.

– Это вы? – воскликнула Мария хрипло. – Как вовремя вы здесь оказались!

– Это ты? – одновременно проговорила Надежда. – А ты-то как здесь очутилась? Я ведь не велела тебе выходить из квартиры!

– Ну, я не послушалась… – пробормотала Мария. – И теперь очень жалею…

– Ладно, сейчас у нас нет времени на выяснения, кто прав и кто виноват. Нужно скорее отсюда уходить. А то вон тот тип сейчас очнется, а у него не самый приятный характер…

Только теперь Мария увидела лежащего на полу Павла.

– Ах он сволочь! – воскликнула она, и глаза ее засверкали. – Ну, мало тебе не покажется…

Она схватила Павла за плечи и с неожиданной силой подтащила его к открытому люку.

– Что ты собираешься делать? – ужаснулась Надежда.

– А на что это похоже? – девушка перевалила громилу через край люка, и он с громким плеском упал в воду.

– Но ты же не убийца! – воскликнула Надежда.

– А я его и не убила! Дерьмо не тонет! – и Мария показала на люк.

В воде Павел, который уже и так начал приходить в себя, окончательно очнулся и теперь барахтался, изо всех сил молотя по воде руками и ногами. На его грубом лице проступил не столько страх, сколько удивление и детская обида.

Уровень воды в дезинфекционной камере между тем начал понижаться. Надежда взглянула на часы – как раз прошли тридцать пять минут, о которых говорил Петухов.

– Пускай побудет немножко в моей шкуре! – мстительно проговорила Мария и захлопнула люк.

Надежда выглянула в коридор, потом оглянулась на Марию.

Та была бледна, ее била крупная дрожь.

– Ты ведь насквозь мокрая! – спохватилась Надежда Николаевна. – Нужно во что-то переодеться, а то заболеешь!

Надежда нашла душевую и отправила девушку под горячий душ – прогреться, а сама тем временем заглянула в тренажерный зал. Здесь она нашла целый шкаф с тренировочными костюмами разных размеров и на глазок подобрала один, подходящий для Марии.

Девушка переоделась в этот костюм и почувствовала себя намного лучше.

– Ну, теперь поедем домой, – постановила Надежда. – И надеюсь, что больше ты не будешь выходить из квартиры без спросу.

– И долго мне там сидеть? – осведомилась Мария.

– Пока все не утрясется! – строго ответила Надежда Николаевна. – Ты понимаешь, что я каким-то чудом сумела найти тебя в этой камере! Следующий раз чуда не произойдет!

Мария покаянно опустила голову: Надежда, безусловно, была права.

Они вышли на улицу, и Надежда хотела поймать машину – но тут зазвонил ее мобильный телефон.

Номер на дисплее был незнакомый. Надежда поднесла трубку к уху.

– Это Алевтина Неклюдова! – донесся из трубки знакомый голос. – Помните – вы мне принесли дневник моего предка!

– А, ну да… – протянула Надежда. – Конечно, Алевтина Сергеевна, я вас помню, только не могли бы вы перезвонить попозже… я сейчас не дома…

Однако Алевтина ее, похоже, не слушала.

– Я прочитала дневник от корки до корки, – продолжала она. – Но тут какая-то ерунда. В конце дневника между строчками вписан странный текст… я вам сейчас прочту…

– Алевтина, может быть, позже…

– Нет, вы послушайте! – перебила ее Алевтина. – Вот… «Дом, где змея испугала принцессу на горошине, здесь на острове. В нем живет доктор из Афганистана…»

– Что за чушь? – протянула Надежда.

– Вот именно, что это за чушь? – подхватила Алевтина. – Какая змея? Какая принцесса? Кто это мог написать на страницах уникального дневника? Как у кого-то поднялась рука?

– Понятия не имею…

И вдруг Надежда замерла, как будто увидела призрак.

Собственно, она и увидела призрак – призрак собственного детства.

Перед ее глазами встало далекое июньское утро, и она сама, двенадцатилетняя девочка, на крыльце деревенского дома выколачивает сенник. А через забор на нее пялится соседский мальчишка.

– Что это ты делаешь? – спросил он с веселым любопытством.

– Матрас неудобный, – пожаловалась Надя. – Не могла на нем спать, всю ночь ворочалась…

– Так ты – принцесса на горошине! – выпалил мальчишка и показал язык.

Надя хорошо помнила эту сказку и очень обиделась на мальчишку – он назвал ее принцессой не за красоту, а за изнеженность, хотя Надя вовсе не была неженкой…

Потом они познакомились и подружились с этим мальчиком – Леней Кондрашовым, но он время от времени называл ее принцессой на горошине. Только один на один, чтобы не так обидно.

А потом… потом был еще один день. Они компанией отправились в дальний лес за ягодами, но в лесу Надя и Леня отделились от остальных ребят и вышли на большую поляну, со всех сторон окруженную высоченными елями.

Посреди этой поляны стоял маленький, словно игрушечный, домик с провалившейся черепичной крышей и нарядными красными ставнями. Видно было, что в этом домике никто не живет: тропинка, которая вела к крыльцу, заросла густой травой, дверь покосилась…