Коломбо. Пуля для президента - Уильям Харрингтон

— Фил! О чём, чёрт возьми, ты говоришь?

— Допустим, с ней произойдёт несчастный случай, — ухмыльнулся Склафани.

 Глава пятнадцатая

1

— У меня просто из головы не выходит, — обратился Коломбо к Марте, наблюдая, как она варит кофе в офисе «Пол Друри Продакшнс» в среду утром, — что убийство Друри как-то связано с убийством президента Кеннеди.

— И всё это, чтобы помешать ему выпустить в эфир шоу к тридцатой годовщине, — подхватила она.

— Верно. В чём значимость тех двух фотографий, которые он не поленился увеличить на компьютере? Кто были эти двое парней на холме? У меня такое чувство, что Друри знал, кто они, и собирался раскрыть это в ноябрьском шоу.

— Мне жаль говорить вам это, — сказала Марта, — но я ещё не родилась, когда убили Кеннеди.

— А я помню тот день. Помню точно, где я был и что делал, когда услышал об этом. Есть три события, про которые я помню, где я был и что делал, когда узнал о них. Первое — Перл-Харбор. Потом смерть президента Рузвельта. И убийство президента Кеннеди. В общем… скажу кое-что ещё. Мы состояли в книжном клубе «Книга месяца», и миссис Коломбо заказала копию Доклада комиссии Уоррена. Вчера вечером я его достал и набросал упрощённую карту места, где это случилось. Вот.

Марта уставилась на грубый набросок карты Дили-плаза, сделанный рукой Коломбо. Она вспомнила, что и раньше видела карты этого места, а также аэрофотоснимки, но Коломбо зарисовал самое важное.

— Карта ориентирована как обычно, — пояснил он. — Другими словами, север сверху, юг снизу, запад слева, восток справа. Кортеж двигался на запад по Мейн-стрит. Мейн — традиционная улица для парадов в Далласе, потому что там высокие здания, и больше людей могут видеть парад из окон. Эту улицу использовали для кортежа президента Рузвельта в Далласе в тридцать шестом. Казалось, это дань традиции — следовать маршрутом Рузвельта. Так или иначе, кортеж двигался на запад по Мейн, затем повернул на север на Хьюстон-стрит и сделал резкий левый поворот на Элм-стрит.

— Почему они просто не продолжили ехать на запад по Мейн-стрит? — спросила Марта. — Это выглядит как самый прямой путь.

Коломбо провёл пальцем по маршруту, который она предложила.

— Потому что после проезда под туннелем — вот здесь — им нужно было попасть на рампу, ведущую на северные полосы автострады Стеммонс, а это правый поворот с Элм. С Мейн-стрит этого сделать нельзя. Там бетонный барьер, который мешает. Прямо там. Видишь?

— Зачем он? — спросила она.

— С Мейн-стрит это был бы правый поворот поперёк потока движения на Элм-стрит. Понимаешь? Прямо там. Это запрещено. Это было бы опасно. Транспорт, направляющийся на автостраду Стеммонс, должен спускаться по Элм. Не только президентский кортеж, вообще весь транспорт.

— Человек с камерой, стоящий в треугольном парке между Элм и Мейн… — Она постучала пальцем по треугольнику на карте. — И…

— И пытающийся сфотографировать кортеж, — перебил Коломбо, — снимал бы Травяной холм на заднем плане — неосознанно, не интересуясь фоном, но всё равно захватывая его в кадр. Снимки, которые сделал этот фотограф, выглядели так себе. Вероятно, обычные любительские карточки. Даже увеличение не показало винтовку. Понадобилась компьютерная обработка, чтобы её увидеть.

— Просто удача, что они их обработали, — сказала Марта.

— Удача, что фотограф прислал их Друри, — ответил Коломбо. — А то, что Друри их обработал, — не просто везение. Он сообразил, что если с Травяного холма действительно стреляли, то на этих снимках могут быть доказательства.

— Джеральдо запустил компьютеры. Я принесла копии дискет, а также копии улучшенных фотографий.

— Он копирует дискеты на жёсткие диски?

— Да. Говорит, это займёт всё утро.

— В таком случае у меня есть другие дела. Я снова навещу Джессику О’Нил.

2

— Надеюсь, я вам не слишком докучаю, мэм, — произнёс Коломбо.

— Вовсе нет, лейтенант, — отозвалась Джессика О’Нил. — Вовсе нет. Чем могу помочь?

— Ну, я хотел бы показать вам пару снимков.

— Я снова на веранде. Проходите. Кстати, раз уж я об этом подумала… Вы вовсе не докучаете, но если хотите загладить вину, как насчёт того, чтобы сделать для меня кое-что?

— Что я могу для вас сделать, мэм?

— Для начала зовите меня Джесси. Когда меня называют «мэм», я чувствую себя хозяйкой салуна на Диком Западе. А кроме того, позвольте мне сделать ваш набросок, пока мы болтаем. У вас интересное лицо, лейтенант. Я бы хотела попробовать написать ваш портрет.

— Ну, это очень лестно, мэм… Э-э, Джесси. Конечно. Рисуйте.

Она захватила альбом для эскизов и пучок карандашей, пока они шли через дом.

Утренний смог заслонял вид с веранды. Это был не густой, едкий смог, но его хватало, чтобы скрыть пляжи. Коломбо сел, она пристально посмотрела на него мгновение и начала рисовать.

Он воспользовался моментом, чтобы снова оценить её, прежде чем заговорить. Коломбо утвердился в своём прежнем суждении: хоть она и не писаная красавица, её красота была естественной, а не созданной косметологом. Таких женщин он ценил больше всего. Как и большинство калифорниек, она была помешана на загаре и сейчас была одета в бикини с цветочным узором.

— Я был бы признателен, если бы вы взглянули на два фото, которые у меня есть, и сказали, те ли это снимки, что показывал вам мистер Друри.

Она взяла у него конверт с копиями двух улучшенных на компьютере отпечатков. Джессика изучала их минуту, а затем сказала:

— Он показал мне только один. Я почти уверена, что вот этот. А второй я раньше не видела.

— И он сказал вам, что это разгадка тайны убийства Кеннеди.

— Ну… он сказал, что эти двое мужчин с винтовкой могли убить Кеннеди.

— Главный вопрос: кто были эти двое? Он дал вам хоть какое-то понятие, кто они?

Джессика О’Нил покачала головой.

— У меня сложилось впечатление, что он не знал. Он рассчитывал, что когда покажет снимки в своём шоу, кто-нибудь объявится и опознает их. В этом и был смысл: миллионы людей увидят фото,