Коктейль ненависти - Борис Бабкин

– Признаюсь тебе, – помолчав, решился Азиз, – я боюсь потерять Антонова, он гений. Я постараюсь уговорить его, а не потребовать, потому что намерен использовать его талант для других целей. Вполне допускаю, что он получает маленькие порции, так как понимает, что это наркотик. Но возможно и то, что действительно качество будет намного хуже. Меня, может быть, это и устроит, а его нет. Он потеряет интерес к работе. В этом случае его талант может погибнуть.

– Погоди, то есть, если я правильно понял, ты собираешься делать какую-то ерунду, ну вроде лекарств?

– У меня погиб сын. Денег мне вполне хватит, чтобы прожить еще три жизни. Но все знают, что путь человека намечен Аллахом.

– Значит, ты отходишь от дел?

– Ну почему же? Я буду продолжать свое дело. Но давить на Антонова не стану. Я поговорю с ним и постараюсь его убедить.

– Выходит, этот парень из холодной России действительно может многое?

– Да. Я собрал сведения о нем. Он в пятнадцать лет изобрел сильное болеутоляющее. И еще много чего придумал. Если бы не его отчим, который пытался приучить мать Евгения к наркотикам, юноша не ушел бы из университета и не уехал в Сибирь с каким-то знакомым его деда. Там он окреп физически и душевно. Его похитили, а вместо него оставили двойника. Юридически Евгений Антонов мертв. Но на самом деле он жив и горит желанием что-то делать. Я просмотрел его заметки и хотя почти ничего не понял, но мне стало ясно: Антонов продолжает работать над различными веществами и близок к тому, чтобы найти какое-то средство против…

– Значит, ты будешь его спонсором? – перебил Говард.

– Если это потребуется, то да.

– Послушай, Азиз, но есть возможность заработать очень большие деньги и занять лидирующее положение на мировом рынке, потеснить колумбийцев и афганцев.

– Я попробую убедить Антонова увеличить выход продукта. Но если он откажется, настаивать не буду. Узнаю, чем он занимается, и буду исходить из его интереса.

– Но ты потеряешь…

– Ничего я не потеряю, все будет так же, и кроме того, я стану соавтором необходимого человечеству лекарства.

– Как тебя занесло! – усмехнулся Говард.

– Слушай, ты! – К лежащему на топчане Дауду подошли трое крепких молодых мужчин. – Так ты из ООП? Может, расскажешь, как взрывал наших женщин и детей?

– Я не смертник, – ответил палестинец. – Я воевал против Израиля с оружием в руках. Наша организация не посылает смертников в вашу страну. Точнее…

– Поднимайся! – закричал мужчина в рубашке с короткими рукавами. Двое других, сдернув палестинца с лежака, стали бить его ногами.

Ван вскочил и бросился к ним. Ударом ноги сбил одного, кулаком отправил другого в нокаут, третьего ударил лбом в переносицу. В помещение ворвались трое арабов с дубинками.

– Прекратить! – приказал остановившийся у входа четвертый, держа в руках автомат. Трое лежащих на топчанах мужчин с любопытством наблюдали за избиением палестинца и короткую стычку китайца с евреями, но сделали вид, что спят. Ван, повернувшись к троим, поклонился и вернулся на место. Палестинец с трудом поднялся с пола и тоже лег.

Стоящий у двери охранник оглянулся и крикнул:

– Сюда!

К нему подбежали четверо босоногих мужчин.

– Вынесите их! – Охранник кивнул на избитых.

– А как к вам израильтяне попали? – спросил один из охранников.

– Шныряли они неподалеку, их и взяли. Они ранили одного из наших, и хозяин приговорил их к шести месяцам работы. Им осталось еще три. Но не доживут, лихо их китаеза сделал.

– Благодарю тебя, друг! – Палестинец поклонился Вану. – Я не стал драться, потому что меня наказали бы. А ты хороший человек. Меня зовут…

– Я помню твое имя – Дауд. Меня зовут Ван Цунь. Здесь у меня сестра Уань. Она работает…

– Знаю, – улыбнулся палестинец разбитыми губами. – Я случайно слышал ваш разговор с русским. Если вы действительно хотите уйти, то тебе надо будет помочь мне, и через двое суток мы сможем выбраться отсюда.

– Как именно? – поинтересовался китаец.

– Зачем тебе это? – тихо спросила Уань.

– Мне так нужно, – ответила Амина. – Понимаешь, я попала сюда из-за отцовского долга. Чтобы вернуть долг, отец продал меня одному арабу. А тот проиграл меня в бильярд Азизу. Я здесь уже год. Многим девчонкам здесь нравится. И в самом деле вроде все очень хорошо. Питание, кров, и, кажется, есть надежда на будущее.

– Но будущего ни у кого нет, – вздохнула Уань, – я точно знаю. Когда девушке исполняется двадцать один год, ее отправляют в бордели Ближнего Востока. А если заболеешь, тебя сразу продадут. Азиз не терпит убытков. Маму убили, потому что она узнала правду. А мне и Вану сказали, что она заболела и умерла. Азиз держит только тех, кто работает. Если человек заболел, даже легко, он его продает. А покупают у него охотно. Девушки красивые, спортивные, умеют драться.

– Аллаху было угодно поделить народ на племена, и каждое племя пытается доказать, что оно должно править другим племенем. Из-за этого сунниты убивают шиитов в Ираке, где и так льется кровь. И в Палестине два движения, цель которых – освобождение занятых Израилем земель. Палестинцы стреляют друг в друга. Я не слишком быстро говорю?

– Я изучала русский, арабский и английский языки, хотела стать переводчицей. Но не получилось. Заболела наша сестра, потом мама. Маму убили здесь. Мы с братом оказались рабами Азиза. И у меня сейчас одна мечта: убежать отсюда и вернуться на родину.

– Я не верю в доброту. Азиз лишний раз подтверждает это. У него есть русский, совсем еще мальчик. Ты видела его?

– Да. И даже разговаривала с ним по-русски. Хотя он знает китайский.

– Он говорит и по-арабски.

– Всем переодеваться! – раздался голос одетого в кимоно мужчины.

– Все не так просто, – сказал по телефону Говард. – Наш друг вбил себе в голову, что русский гений способен помочь человечеству. Может, даже приготовит лекарство от СПИДа. И он решил быть его спонсором. Азиз здорово изменился. Стал решительнее, прекратил финансировать ООП и «Аль-Каиду». В Чечне погиб его сын. И после этого Азиз стал резко высказываться и о методах «Аль-Каиды», и о…

– Нас это не касается, – перебил мужчина. – Нам нужен ФСРБ. А еще было бы очень неплохо, если бы ты привез этого русского.

– Русского? Интересно, как ты себе это представляешь?

– Азиз тебе доверяет. Тебе очень хорошо заплатят за русского. Помощь окажем любую.

– Я согласен. Значит, так, – серьезно сказал Говард. – Одновременный ракетный удар по левому краю усадьбы Азиза и атака с севера и востока, так меньше людей потеряете. И не забудь перед атакой послать людей на минные поля. Таких можно купить в Ираке и в Палестине. Цена – от двух до трех тысяч долларов. Через три минуты после ракетного удара выброска десанта с самолетов. Вертолеты будут сбиты на подлете. У Азиза по всему периметру поместья имеются точки крупнокалиберных пулеметов для отражения вертолетных атак. Кроме того, есть и зенитные ракетные установки, всего четыре. Десантники вряд ли дождутся тех, кто будет идти за подрывающимися на минах, но сделают главное – отвлекут внимание на себя. И тогда пятьдесят на пятьдесят, что мы сумеем…