Беззвучный крик - Сандра Браун

Рассел Рейнолдс, сидевший за столом, взгромоздив на него ноги, опустил газету и зло посмотрел на Сесила. Правда, может быть, и не особенно зло — он вообще все время хмурится.

— В счет перерыва. Пятнадцать минут.

— Там может быть очередь.

— Пятнадцать минут. — И он вернулся к газете.

Сукин сын, подумал Сесил, надев солнечные очки, и вышел наружу, навстречу удушливой жаре. Ему вовсе не нужно было спрашивать какого-то специального разрешения. Каждую пятницу он и так во время положенного перерыва на кофе ходит в банк и снимает деньги. Тем хуже для Рассела.

Скрывая глаза за темными стеклами, Сесил внимательно осмотрел улицу, но не увидел ничего необычного. Копы, должно быть, до сих пор чешут в затылках, пытаясь понять, зачем вчера он ездил в Блюэр. Подумав о том смятении, которое он вызвал, Сесил засмеялся. Интересно, узнал ли Делрей, что его пасынок нанес ему визит? Если узнал, то, будем надеяться, умер от потрясения.

Зайдя в аптеку, он заказал лимонную коку, попросив официантку налить ее в стаканчик, который можно было бы унести с собой. Расплачиваясь за коку, он заодно купил леденец с привкусом пива и журнал по автомобилям. Выйдя на тротуар, Сесил подошел к переходу и, потягивая через соломинку напиток, стал ждать, когда включится зеленый свет.

Перейдя улицу, он по ее противоположной стороне вернулся назад, постоял в тени банка, допивая кока-колу, а затем, как образцовый гражданин, бросил

Пустой стаканчик в урну, любезно предоставленную городу местными бизнесменами.

По сравнению с раскаленной улицей в вестибюле банка была просто райская прохлада. Сесил снял солнечные очки и вместе с леденцом засунул их в карман форменной рубашки, на которой красными буквами было вышито его имя.

Журнал выпал из его руки и шлепнулся на пол.

Нагнувшись, чтобы его поднять, Сесил посмотрел в сторону двери и заметил банковского охранника. Лет девятнадцати, с волосами цвета морковного сока и полными щеками, красными от прыщей. Охранник как раз открывал дверь для женщины с коляской.

Сесил подошел к островку, располагавшемуся в середине вестибюля. Листок из чековой книжки он принес с собой. С помощью ручки, прикованной к стойке маленькой золотой цепью, Сесил заполнил листок и подал его клерку. О телекамерах, с равномерными интервалами располагавшихся вдоль стены, он старался не думать.

Сесил сравнил между собой очереди, стоявшие возле двух окошечек кассы. Возле одного окошка стоял потный толстяк со свешивавшейся с пояса громадной связкой ключей. Женщина с коляской стояла как раз за ним. В ожидании своей очереди она ворковала с ребенком, пытаясь его развлечь.

Во втором окошке кассирша разбиралась с пожилой парой.

Позади стоял усатый байкер с банданой и в кожаном жилете.

Его голые руки были сплошь покрыты татуировками.

Пока Сесил все еще прикидывал, где будет быстрее, мужчина в строгом костюме и очках в роговой оправе обошел его и прямо перед носом у Сесила встал в очередь за женщиной с ребенком.

— Вот задница! — пробормотал Сесил. Мужчина обернулся.

— Пардон?

— Не обращайте внимания. — Сесил встал в очередь за байкером.

Пожилая пара никак не могла усвоить, как надо обращаться с дорожными чеками. Сложив на груди разукрашенные руки, байкер нетерпеливо переминался с ноги на ногу.

В соседней очереди толстяк закончил свои дела и ушел, позвякивая ключами. Женщина с ребенком шагнула к окошку.

Пижон в сером костюме листал чековую книжку.

Кассирша в окошке, возле которого стоял Сесил, наконец предложила пожилой паре пройти к консультанту, чтобы получить у него разъяснения насчет дорожных чеков. Она вызвала консультанта, тот проводил клиентов к своему столу, а байкер занял место у окошка. Сесил пододвинулся вперед.

Почувствовав, что за ним кто-то стоит, он обернулся.

— Привет, Сесил!

— Привет, Пеле.

Это был еще один механик, работавший у Рассела. Пеле был мексиканцем и, насколько знал Сесил, общался только с соотечественниками. Они с Сесилом за все время обменялись лишь несколькими словами, но парень он вроде был неплохой.

— Что, Рассел не хотел тебя сюда пускать?

— Все как всегда, — ответил Пепе.

Байкер опустил в карман деньги, которые отсчитала ему кассирша, попрощался и ушел. Сесил подошел к окошку и положил бумаги на мраморную стойку.

— Доброе утро, как дела? — спросила кассирша, глядя на страницу из чековой книжки. — Пятьдесят баксов наличными, верно?

— Да, пожалуйста.

— Как вы хотите получить? Десятками, двадцатками?

Женщина в соседней очереди поблагодарила кассиршу и покатила коляску прочь. Когда она отошла, пижон шагнул к окошку. Кассирша пожелала ему доброго утра.

И тут словно из воздуха перед ней возник пистолет.

Он появился в руке Карла как по волшебству.

— Не вздумайте нажимать кнопку тревоги, — сказал он тем же вежливым тоном, каким несколько секунд назад говорил «Пардон?» своему брату. В этой напряженной ситуации даже Сесил его не узнал. — Тихо и спокойно выложите все деньги из кассового аппарата, и никто не пострадает.

— Я хочу то же, что и он, — сказал Сесил своей кассирше, процитировав широко известное выражение из фильма и продемонстрировав ей пистолет, который сегодня утром засунул под рубашку.

— О черт! — произнес за его спиной коллега по работе.

Так как он говорил с акцентом, то у него получилось «чьерт».

— Мне нужны все деньги, что имеются у вас по пятницам, — заявил кассирше Сесил. Пятница была днем зарплаты на находившемся недалеко от города заводе по производству покрышек. Его работники заезжали в этот день в банк, чтобы обналичить чеки и получить деньги. По пятницам в банке было всегда полно наличных.

— Боже мой! — захныкала кассирша Карла.

— Заткнись или умрешь, сука! — зарычал на нее Карл.

Кассирша Сесила проявила большую готовность к сотрудничеству и тут же вытащила холщовую сумку, набитую уложенными в пачки законными платежными средствами.

— Спасибо, — вежливо произнес Сесил, когда она поставила сумку на стойку.

— Конни, ты что, с ума сошла? — прошипела вторая кассирша,

— Неужели мне этот дурацкий банк дороже жизни?

— Накрылось твое условное освобождение, парень, — сказал Пепе.

— Прости, друг, я только на секунду. — Это вернулся байкер. — Послушайте, мэм, — проговорил он, протиснувшись между Сесилом и стойкой, — я пересчитал деньги, и вы… Что за…

Сесил ткнул его в рот стволом пистолета, выбив несколько зубов и порвав верхнюю губу. Кровь, брызнувшая на рубашку Сесила, была того же цвета, что и монограмма на нагрудном кармане.