Формула уничтожения - Александр Зеленский

Последние три дня, проведенные мною в горной лаборатории после отправки телеграммы в Москву, ознаменовались исчезновением Нгомо. Он появился через два дня, веселый и довольный жизнью.

— Все готово к переезду на новое место, Александр Григорьевич. Остается только получить ваше принципиальное согласие на работу у нас. Мы должны будем заключить с вами некий договор. Я думаю, вы не откажетесь его подписать, когда ознакомитесь с условиями, очень выгодными для вас, — все это Нгомо проговорил без передышки утром в четверг, зайдя в комнату на втором этаже дома-башни, где я как раз занимался утренней гимнастикой.

«Значит, мулат ждет от меня согласие на сотрудничество, — подумал я. — Ну что ж! Может, я его и дам, а может, и нет… Это уж как повернутся обстоятельства».

Вообще-то я искал повод, чтобы потянуть время, не давать прямого ответа на предложение Нгомо. Я ждал, что предпримет Вадим Краснов для того, чтобы помочь мне выпутаться из сложившейся ситуации.

— И куда же вы собираетесь меня перевезти? — спросил я у махариши, поскольку этот вопрос был весьма существенным: ведь если меня перевезут, то Краснов потеряет мой след…

— Пока это секрет. Вот подпишете договор, пройдете обряд посвящения, тогда и узнаете…

— Что еще за обряд посвящения? — недовольно поморщился я.

— Это не больно… — откровенно ухмыляясь, проговорил Нгомо. — После этого обряда вы забудете о своей прошлой жизни. Все ваши мысли устремятся в будущее. Вы сможете творить без конца и края, поскольку вас не будут отвлекать грешная плоть, сожаление о прошлом, угрызения совести и прочая чепуха. Вы будете как святой дух…

«Вот как! Это что же выходит, они меня просто прикончат?.. — напрягся я. — Нет, не хочу об этом думать! Не может такой человек, как Нгомо, поступить со мной столь безобразным образом…»

Позже, когда я анализировал свои мысли и поступки во время нахождения в горной обители, то невольно задавался мыслями о том, почему при каждой новой встрече с мулатом вел себя как последний дурак. Ведь ясно же было с самого начала, что мне нужно держаться от него и его секты как можно дальше. Но нет, меня почему-то влекло к нему, как мотылька на огонек. Чем это можно было объяснить?

— Сколько у меня еще есть времени на раздумья? — уточнил я.

— У вас нет времени. Впрочем, это не совсем так. У вас есть целая вечность, до полудня сегодняшнего дня. Все нужные документы и все остальное, необходимое для обряда посвящения, мы подготовим…

Нгомо удалился, а я, забросив занятия гимнастикой, снова завалился на кровать. Мне оставили на размышления всего несколько часов, но чем я мог ответить Нгомо? Только согласием. Иного ответа мулат не примет, ведь я уже достаточно много знаю о его делах, и потому живым он меня из своих цепких короткопалых рук просто не выпустит. Не понимал я только одного: зачем Нгомо мое согласие? Ведь он вполне свободно мог заставить меня работать на себя насильно. Видимо, в отношениях со мной он хотел соблюсти некие правила хорошего тона, которые сам же сочинил.

Так вот, я не договорил. Когда позже я анализировал свои мысли и поступки, то пришел к выводу, что уже тогда находился под воздействием неких психотропных средств, которыми меня незаметно пичкали вместе с едой проклятые сектанты. Потому и не мог толком сосредоточиться на плане, который мог бы привести меня к освобождению. Хорошо еще, что я успел послать телеграмму Краснову. Через день-два у меня бы уже и мысли подобной не возникло. Все стало окрашено для меня в розовом свете. Даже этот монстр Нгомо казался мне милым, безобидным троллем из сказок, вошедшим в мою жизнь специально для того, чтобы сделать ее счастливой и беззаботной.