Тайна девичьего камня - Майкл Мортимер

— Полиция все время гадит. Они вполне могли установить здесь камеру. Они кладут на дорогу мертвого волка, а потом снимают четырех людей в масках, которые его находят. У одного из нас ружье, на видео это четко видно. Если мы не сообщим о находке самое позднее завтра, они наверняка догадаются, что мы из группы. Нам надо смываться отсюда.

— Жуть, — сказал сын и отпил из фляги.

Они начали ходить взад-вперед по дороге, все время всматриваясь в темноту, ругаясь и ойкая.

— Прекратите, — сказал Лассе, — так дела не делают.

Он обернулся и посмотрел на машину. Он не продолжал, пока не убедился, что снова полностью завладел их вниманием.

— Во-первых, я не думаю, что здесь установлены камеры. Во-вторых, у нас весь вечер был включен полный свет. И мы ехали только по неосвещенным дорогам. Если они что-то и увидят на видео, то все равно не смогут определить машину. Ни одна камера на свете не может различить номерные знаки, когда линзу ослепляет полный свет.

— А сзади?

— Нет, дорожная камера всегда направлена на переднюю часть дороги.

Казалось, отец с сыном размышляют над тем, что сказал Лассе.

— Идите садитесь, — сказал он, — а я здесь все уберу.

Они взглянули на него, а потом сделали точно так, как он велел, и сели в машину.

Лассе достал из кармана пару толстых кожаных перчаток и протянул одну пару Иде.

— Возьми вот это, — тихо сказал он, поймав ее взгляд, — что бы ты ни делала, не прикасайся к волку без перчаток. Меня этому научила Альма… Поняла?

Ида кивнула. Они подошли к зверю, стараясь не смотреть ни на рот, ни на пустые глазницы.

— Возьми его за заднюю ногу, и мы сбросим его в кювет.

Она крепко взяла волка за заднюю левую ногу. Она отвернулась, чтобы не видеть внутренности, которые вывалились из живота и тянулись за ними, пока они тащили волка к краю кювета. Но она рассмотрела, что края раны были такими, какими их описал сын: шерсть там была не то чтобы застывшей, а именно… более твердой. В отдельных местах шерсть выглядела почти как цемент.

— А что это?

Лассе опять посмотрел на небо и тихо сказал:

— Расскажу, когда придет время. Ты не можешь себе представить…

Они раскачали зверя, разбежались и перебросили его через сугроб.

— Это был всего лишь годовалый волчонок, — сказал Лассе немного громче.

Он достал фонарь и посветил на дорогу. Опять найдя радиопередатчик волка, сел на корточки рядом и крайне осторожно дотронулся до него перчаткой.

— Что это такое?

— Это датчик Управления по охране природы. Они вешают их на волков и других зверей, таких как медведи и рыси, чтобы следить за ними.

— Послушай, — затем сказал он, — когда будешь снимать перчатки, не дотрагивайся до тыльной стороны. Тебе нельзя ее трогать голой рукой.

Ида кивнула. Лассе поднялся и снова осветил землю. Свет фонаря упал на маленькие следы лап на снегу.

— Лиса? — предположила она.

Лассе кивнул и опять присел на корточки.

Она увидела в нескольких метрах от себя еще больше таких следов на снегу. Они меньше, и их очень много. След трех больших пальцев величиной в детскую ладонь с почти ненормально длинными когтями.

Значит, это птицы?

— Что это за птицы, которые пировали на трупе? — спросила она.

Лассе вздохнул и стиснул зубы. Вид у него был очень озабоченный.

— Все хуже, чем я думал.

— Что ты имеешь в виду?

Он посмотрел на небо и прошептал:

— На самом деле речь идет не о волках, Ида. Проблема не в них. Здесь что-то другое. Альма очень беспокоится из-за того, что происходит.

— Что? — Она тоже посмотрела вверх на плотные облака. — Если дело не в волках, тогда в чем?

— Послушай. Мы должны выкинуть перчатки. Мы идем обратно к машине, срываем с себя перчатки и только потом открываем дверь. Ладно? И эти двое в машине пусть не видят, что мы делаем. И не бери ни фляжку, ни вообще ничего, к чему они прикасались.

— Конечно.

Наверное, Лассе вытащил пальцы в перчатке по пути к машине, потому что когда они подошли к машине, он тряхнул запястьем так, что перчатка дугой перелетела через канаву. Ида поступила так же.

Они уже садились, как отец вышел из машины и стал заклеивать задние номерные знаки серебристым скотчем. Затем он сделал то же самое спереди. Они молча постояли и посмотрели в лес.

— А что с волком? — спросила Ида, когда отец сел обратно в машину. — Он так и будет там лежать?

— Волк? — переспросил Лассе, словно забыл о нем. — Да, волк, к завтрашнему утру от него не много останется.

Он долго смотрел на нее, а потом открыл дверь со своей стороны.

— Да и от лисы, которая его съела, тоже.