Пассажирка из Кале (сборник) - Артур Гриффитс

– Почему вы не арестовали его?

– Даже если бы у меня было на это время, таких полномочий мне никто не давал. Я должен был следить за синьором Куадлингом, ордера на арест у меня не было. Прямо там, на вокзале, я принял решение сесть на тот же поезд, чтобы не упустить своего человека. Иного пути я не видел.

– Вы сообщили начальству?

– Прошу прощения, мсье, – твердо сказал задавшему вопрос шефу итальянец, – но есть ли у вас право расспрашивать меня о моих отношениях с начальством? Во всем остальном, что касается убийства, я к вашим услугам, но это касается только меня и их.

– Если этого не скажете вы, скажет само ваше начальство. И вам бы лучше не мешать следствию. Продолжайте, синьор, но будьте осторожны. Как вы решили поступить?

– Действовать по обстоятельствам. Если бы мои подозрения подтвердились…

– Какие подозрения?

– Как же… Что банкир везет с собой большую сумму наличными и ценными бумагами. И потом выяснилось, что я не ошибся.

– Откуда вам это известно?

– Я это увидел собственными глазами, когда однажды заглянул в его купе и увидел, как он их пересчитывает. Их было очень много…

Сыщики снова переглянулись. Наконец-то преступление обрело мотив.

– И это оправдало бы его арест?

– Именно. Я собирался по прибытии в Париж сразу обратиться в вашу полицию и задержать его, но судьба распорядилась иначе.

Последовало молчание, долгое молчание, ибо расследование достигло следующей очень важной точки: благодаря четкому мотиву подозрения против графини стремительно обретали ужасающую силу.

Однако, возможно, этот смуглоликий итальянский сыщик, оказавшийся столь ценным союзником, мог помочь чем-то еще.

– Еще пару слов, – сказал судья Рипальди. – За время поездки вы разговаривали с Куадлингом?

– Ни разу. Он избегал общества.

– В ресторане, должно быть, видели?

– Да, в Модане и Лароше.

– Но не обращались к нему?

– Ни слова не сказал.

– Он мог подозревать, кто вы на самом деле?

– С чего бы? Меня он не знал, да и я старался не попадаться ему на глаза.

– А с кем-нибудь из пассажиров он разговаривал?

– Очень немного. С графиней. Да, пару раз, думаю, с ее горничной.

– А, горничная. Так вы заметили ее? Ее никто не видел. Странно, она, кажется, исчезла.

– Вернее, сбежала? – со странной улыбкой уточнил Рипальди.

– Во всяком случае, ее нет здесь, рядом с хозяйкой. Вы можете это объяснить?

– Может быть, она испугалась. Мне кажется, у них с графиней отношения были лучше и ближе, чем обычно бывает между хозяйкой и прислугой. Они дружили.

– Горничная что-то знала?

– Мсье, это всего лишь догадка, и я не ручаюсь за ее достоверность.

– Да, эта горничная… Опишите ее?

– Высокая, темная, довольно общительная. Она успела завести друзей… Проводника и английского полковника. Я видел, как полковник с ней разговаривал. Я сам с ней разговаривал.

– Что же с ней могло случиться? – задумчиво произнес судья.

– Не хочет ли мсье судья, чтобы я занялся ее поисками? Конечно, если у вас больше нет вопросов и вы не хотите меня задерживать дольше.

– Сейчас мы это обсудим и сообщим вам через минуту, если вы подождете за дверью.

И, когда итальянец вышел, они приступили к обсуждению.

Это было хорошее предложение, он знал ее в лицо, знал все факты, ему можно доверять…

– Но можно ли? – с сомнением в голосе промолвил сыщик. – Откуда нам знать, что он говорит правду? Кто даст гарантию, что он будет действовать в наших интересах? Вдруг он сам как-то замешан в преступлении? Вдруг он сам убил Куадлинга или помогал убийце?

– Все это, конечно, возможно, но… прошу меня простить, дорогой коллега… как-то уж слишком натянуто, вам не кажется? – спросил судья. – Почему бы не использовать этого человека? Если он нас предаст, выкинет какой-нибудь фокус, если у нас появятся причины снова его задержать, он вряд ли сможет уйти от нас.

– Отпустим его и пошлем кого-нибудь с ним, – сказал комиссар, и это было первое практическое предложение, которое он за все это время привнес.

– Прекрасно! – воскликнул судья. – Шеф, у вас здесь есть еще один человек, пусть он идет с итальянцем.

Вызвав Рипальди, они сказали ему:

– Мы принимаем ваши услуги, мсье. Можете приступать к поискам немедленно. С чего думаете начать?

– Куда уехала ее хозяйка?

– Откуда вы знаете, что она уехала?

– Среди пассажиров в зале ожидания ее нет. Или вы ее арестовали?

– Нет, она свободна, но мы присматриваем за ней. Она поехала в свою гостиницу, «Мадагаскар», недалеко от Больших бульваров.

– Значит, там я и буду искать горничную. Наверняка она ждала хозяйку в гостинице или очень скоро присоединится к ней.

– Вы же не станете себя обнаруживать? Они могут ускользнуть от вас. К тому же вы не имеете права задерживать их здесь, во Франции.

– Я буду осторожен, и всегда можно обратиться в полицию.

– Это правильно. Но вы можете потерять драгоценное время, упустить возможность, поэтому мы приставим к вам своего человека.

– Очень хорошо, если вы так желаете. Наверняка так будет лучше. – Однако человек внимательный несомненно уловил бы в его тоне нотки, указывающие на то, что это предложение ему не особенно приятно.

– Я вызову Блока, – сказал шеф, и второй инспектор явился получать указания.

Это был плотный коренастый невысокий человек с фигурой, больше всего похожей на бочку, что сильно подчеркивал короткий сюртук, который он имел обыкновение носить. Маленькие поросячьи глазки почти терялись на жирном лице, круглые полные щеки еще немного и лежали бы на воротнике.

– Этот господин, – продолжил шеф, указывая на Рипальди, – из римской полиции. Он предложил нам свою помощь. Вы будете сопровождать его. Проедете с ним в гостиницу «Мадагаскар» и свяжетесь с Галипо, который там уже работает.

– Может, будет проще, если я сам свяжусь с Галипо? – предложил итальянец. – Я видел его здесь и смогу узнать…

– Не уверен. Он мог изменить внешность. К тому же он не знает последних событий и может оказаться не слишком любезным.

– Вы могли бы написать записку для него.

– Вряд ли. Лучше послать Блока, – отрубил шеф. Ему не нравилось подобное упрямство, и он посмотрел на коллег, как будто ожидал, что они согласятся отменить решение доверить поиски горничной итальянцу. Возможно, правильнее было бы оставить его пока что на вокзале.