Насмешливый лик Смерти - Росс МакДональд

Сильвия появилась в конце коридора, бледная и растерянная, в черном костюме, похожем на униформу.

― Как миссис Синглтон?

― Боюсь, неважно. Сегодня ей такое пришлось пережить! Позвонили из полиции Белла-Сити и сообщили, что найдена машина Чарльза с его телом. Просили ее приехать для формального опознания. Не успела она собраться, позвонили опять. Оказалось, что тело принадлежит другому, какому-то детективу. Я так рада, что это не вы.

― Я тоже. Погибший ― Макс Хейс.

― Да. Я это выяснила. Вы не знаете, почему его убили? Зачем одели в одежду Чарльза?

― Кто-то хотел создать видимость, будто Чарльз погиб в аварии сегодня утром. Тело было сожжено почти до неузнаваемости.

Она в ужасе закусила губу.

― В человеческом мире так много жестокости. Почему?

― Потому что ее много в человеческих душах. Сегодняшнюю жестокость еще проще объяснить, чем некоторые другие. Если Чарльз только что погиб в автомобильной катастрофе, он не мог погибнуть от пули две недели назад.

― Вы хотите сказать, что он погиб две недели назад? Не может быть, чтобы вы это хотели сказать. ― Она цеплялась за соломинку.

― Сильвия, Чарльз, вероятно, мертв. Я знаю, что в него стреляли, и подозреваю, что он умер от раны.

― Кто мог стрелять в Чарльза?

― Он имел связь с женщиной по имени Бесс. У нее были и другие любовники. Один из них застал с ней Чарльза в его летнем домике и выстрелил в него. Бесс на учете в полиции, и ее без труда заставили скрыть этот факт. Она привезла Чарльза к своему мужу, доктору в Белла-Сити. Очевидно, Чарльз там умер. С тех пор его никто не видел.

― Она видела, ― прошептала Сильвия.

― Кто?

― Эта женщина, Бесс. Она недавно сюда звонила. Я уверена, что это была она.

― Вы говорили с ней?

― Да. Она настаивала на разговоре с миссис Синглтон, но миссис Синглтон была не в состоянии ее выслушать. Женщина не представилась. Да это и не нужно. Из ее слов я сразу поняла, что она... возлюбленная Чарльза.

― Что она сказала?

― Что может предоставить нам информацию.

― За пять тысяч долларов?

― Да. Она уверяла, что знает, где Чарльз.

― Вы договорились встретиться?

― Я пригласила ее приехать сюда, но она отказалась. Сказала, что перезвонит в семь, чтобы условиться о месте встречи. Мы должны приготовить для нее деньги, в непомеченных купюрах. К счастью, у миссис Синглтон есть на руках такая сумма. Она держит ее наготове с тех пор, как объявила о вознаграждении.

― Значит, миссис Синглтон согласна их отдать?

― Да, я ей посоветовала. Может быть, я неправа, но мне не к кому обратиться. Эта женщина специально предупредила меня, чтобы я не сообщала ни в полицию, ни в агентство миссис Синглтон, ни адвокатам. Она сказала, что если мы ее не послушаем, сделка не состоится.

― Но меня она не упомянула.

― Если бы вы были рядом, мистер Арчер! Я ничего не смыслю в таких... операциях. Я даже не знаю, чего требовать в качестве доказательства.

― А она что предлагает?

― Она толком не объяснила, а мне не хватило соображения выяснить. Ее звонок застал меня врасплох. Я даже позабыла спросить, жив ли Чарльз. ― Она помолчала, потом, волнуясь, прибавила: ― Конечно, я хотела спросить. Только мне было страшно. Я все оттягивала. Потом телефонистка попросила ее внести новый аванс, и она повесила трубку.

― Звонок был междугородний?

― Мне показалось, что из Лос-Анджелеса.

― Сколько запросила телефонистка?

― Сорок центов.

― Похоже на Лос-Анджелес. Выходит, Бесс не представилась?

― Нет, но она называла его Чарли. Мало кто так его называл. И она знала мое имя. Значит, Чарльз ей обо мне рассказывал. ― Она закусила губу. ― Когда я это поняла, я почувствовала страшное унижение. И не только потому, что она обращалась ко мне по имени. Она снисходила до меня, как будто ей все про меня известно... про мои чувства к Чарльзу.

― Вы почувствовали бы себя лучше, если бы все про нее знали.

― А вы знаете?

― Никто не знает. Она втиснула несколько жизней в свои двадцать пять лет.

― Ей всего двадцать пять? Я считала, что она гораздо старше, старше Чарльза.

― Бесс повзрослела рано и быстро. Ей не было двадцати, когда она вышла замуж за человека, годящегося ей в отцы. Он привез ее сюда во время войны. Она встретила здесь Чарльза в сорок третьем году.

― Так давно, ― уныло сказала она. Чарльз был для нее потерян и в настоящем и в прошлом. ― Задолго до того, как я с ним познакомилась.

― Уайлдинг видел ее с Чарльзом в сорок третьем.

― Мне он этого не говорил.

― И ни за что не сказал бы. С тех пор она много помоталась по стране и по тюрьмам...

― Вы сказали, у нее был муж. Куда девался он?

― Бесс давно его сломала. Она использует его, когда ей нужно, когда не остается ничего другого.

― Я не понимаю... не могу понять, как Чарльз связался с такой женщиной.

― Она красотка. И замужем за человеком, который никогда не даст ей развода.

― Но он такой идеалист. У него такие высокие стандарты. Все казалось ему недостаточно прекрасным.

― Возможно, он сам не дотягивался до своих стандартов. Я никогда не встречал Чарльза, но мне он кажется человеком ущербным, всю жизнь стремившимся к чему-то реальному, и все без толку. ― Я сам не понимал, чем объясняется мой пыл, ― беспокойством за живую девушку или ревностью к мертвому мужчине. ― Пуля в кишках, пожалуй, была самой большой реальностью, с которой ему пришлось столкнуться.

Ее полные боли светло-карие глаза оставались прозрачными, как вода в колодце.

― Вы не должны так о нем говорить.

― О мертвых либо хорошо, либо ничего?

― Вы не можете утверждать, что он мертв. ― Она положила правую ладошку на левую грудь. ― Я чувствую, вот здесь, что он жив.

― Я сегодня допрашивал свидетельницу, которая видела, как его застрелили.

― Почему же у меня такое сильное чувство, что он жив?

― Конечно, это не исключено, ― сказал я без особой убежденности. ― Окончательного свидетельства у меня нет.