Насмешливый лик Смерти - Росс МакДональд

Звездное небо возносилось над городом, как хрустальный купол. Долина казалась дном гигантской пещеры, а горы ― тупыми сталагмитами на фоне ее блистающих стен. Свернув с автострады, я очутился на пустынных улицах Белла-Сити. Полуночные здания, обесцвеченные лунным светом, стояли словно серые тени на собственных черных тенях.

Остановившись у двери Беннинга, я нажал кнопку звонка и услышал его жалобный призыв в глубине дома. В конце коридора заскрипела открывающаяся дверь. Прямоугольник света расширился настолько, чтобы пропустить человеческую фигуру, и вновь исчез. Лицо доктора появилось над картонной заплаткой в углу стекла. Оно было помято и исчерчено морщинами, как забракованный угольный набросок того, чем оно являлось прежде.

Беннинг отпер входную дверь.

― В чем дело? Зачем вы сюда приехали?

― Позвольте мне взглянуть на ваши руки, доктор. ― Я показал ему свою с револьвером.

Доктор шагнул на крыльцо ― нелепая фигура в синем брезентовом комбинезоне на молнии ― и выставил вперед пустые руки.

― Они грязные, ― сказал он. ― Я убираюсь в доме.

― Ваша жена мертва.

― Да. Я знаю. Мне позвонили из Лос-Анджелеса. Я уже собираюсь. ― Он взглянул на мой револьвер как на что-то срамное, о чем неприлично даже упоминать. ― Может, вас прислали за мной?

― Нет, я приехал сам.

― Поглазеть на мою скорбь, мистер Арчер? ― спросил он с вымученной иронией. ― Будете разочарованы. Я не могу чувствовать скорбь, из-за нее не могу. Я слишком от нее настрадался. ― Он перевернул руки и посмотрел на свои грязные ладони. ― У меня ничего нет. ― Его кулаки медленно сжались, словно захватывая лунный свет. ― Что это за женщина, которая ее убила?

― Уна Дюрано. Она тоже мертва. Я ее застрелил.

― Я вам очень признателен. ― Слова Беннинга были так же нематериальны, как лунный свет в его стиснутых пальцах. ― Зачем она так поступила с Бесс?

― По многим причинам. Во-первых, ваша жена была очевидицей того, как стреляли в Синглтона.

― Бесс? Очевидицей?

― Она была с Синглтоном, когда в него стреляли.

― А кто такой этот Синглтон?

― Вам это известно не хуже, чем мне, доктор. Он был любовником вашей жены почти все то время, что вы состояли с ней в браке.

Беннинг оглядел пустынную улицу и нервно сказал:

― Входите. У меня всего несколько минут, но мы можем поговорить в доме.

Он отступил, пропуская меня вперед, словно формальная любезность помогала ему балансировать над пропастью, как канатоходцу его палка. Я махнул ему револьвером и проследовал за ним через приемную в кабинет. После прохладного ночного воздуха атмосфера дома казалась удушающей.

Я выдвинул вращающийся стул на середину комнаты.

― Садитесь, только не к столу.

― Вы исключительно гостеприимны, ― сказал он с опрокинутой улыбкой. ― Бесс тоже была гостеприимна, в своем роде. Не стану отрицать, что я знал о ее связи с Синглтоном. И что я обрадовался, когда она его пристрелила. Очень удачно, что именно Бесс прикончила этого самонадеянного юнца.

― Она его не приканчивала.

― Боюсь, вы ошибаетесь. Теперь, когда Бесс мертва, я могу открыть вам правду. Она мне призналась, что выстрелила в него.

― Она вам солгала.

Он стоял на широко расставленных ногах, упрямо покачивая своей вытянутой головой.

― Она не могла солгать. Такие вещи не выдумывают.

― А Бесс выдумала. Это был единственный способ заставить вас о нем позаботиться. Преступление совершила Уна Дюрано, а Бесс только присутствовала, как я уже говорил.

Он упал на стул.

― Вы уверены?

― Я не мог бы доказать это в суде. Да и незачем. Уна мертва вместе со всеми свидетелями, Синглтоном, Люси и Бесс.

― Эта Уна убила их всех? Что это была за женщина?

― Их злой гений. Но она убила не всех, а только Бесс. Она думала, что Бесс на нее донесла.

― Вы сказали, она убила Синглтона.

― Не совсем так.

― Вы же сказали, что преступление совершила Уна, ― настаивал он.

― Преступлением была попытка совершить убийство через подставное лицо, но прикончили Синглтона вы. Я думаю, он и сейчас был бы жив, если бы вы не вонзили в него свой скальпель.

Беннинг резко откинулся назад. Его большие грязные руки проехались по брезентовому животу, сойдясь у пупа. Большой и указательный пальцы оттянули молнию, как будто зажимая нанесенную мной рану.

Наконец он обрел дар речи:

― Полнейший абсурд. Вы не можете доказать ни самого факта, ни умысла. Смерть Синглтона ― чистая случайность. Я не сумел остановить внутреннее кровотечение.

― Вы расчленили тело. Это отягчающее обстоятельство.

― Если вы сможете представить доказательства. Тела-то нет.

― Зато есть костяк.

― Костяк?

― Скелет, который вы соорудили, чтобы запугивать Бесс. Вы перехитрили самого себя, доктор.

― Тут мне до вас далеко.