Стучат - закройте дверь! - Дарья Калинина

– Оладушки для Алеши собираюсь к завтраку испечь, – сладко пропела девица. – Тесто с вечера еще поставила. Должно хорошо получиться. А вы тут что делаете?

– У нас дело!

Настенька мгновенно ощетинилась.

– Какое дело? И что это у вас за дела к моему жениху?

– А он уже твой жених? Не рановато ли?

– А вот и жених! – топнула ногой Настенька. – Если хотите знать, Алеша сделал мне вчера предложение!

Как ни озабочены были подруги, у них рты открылись от изумления. Ну дела! Выходит, сработала стратегия Настеньки. Даже такой ловкий парень, как Лисица, не избежал женских чар. Продал свою свободу за котлеты и оладушки! Попался на мясные пироги.

– И как же это у вас получилось? – заинтересованно глядя на Настеньку, спросила Кира.

– Очень просто! Я принесла ему жаркое с курочкой, а он мне и говорит: «Ты, Настенька, очень вкусно готовишь. Мне бы такую жену!» Понимаете?

– Что?

– Он хочет на мне жениться!

– Серьезно?

– Да! А еще он сказал, что с утра хотел бы оладушек с сахаром отведать. Так что теперь я испеку ему оладушки! Да не просто с сахаром, а с вареньем, с медом, с джемом! И мы будем с ним счастливы долго-предолго! Всю жизнь! Поженимся! Я перееду жить в большой город! Брошу работу! Стану вести дома домашнее хозяйство! Сбылась моя мечта!

И счастливая Настенька, показав подругам удивительно длинный язык, умчалась на кухню к своим перестоявшимся оладушкам.

– Чтобы стать домработницей, для этого совсем не нужно выходить за кого-либо замуж! – проворчала ей вслед Кира, но Настенька ее уже не услышала.

Лисица еще спал. Облокотившись на клавиатуру, он сладко посапывал и даже причмокивал во сне. Сейчас он выглядел таким милым и беззащитным. Его заметно округлившееся от хорошего питания лицо лоснилось то ли от удовольствия, то ли от съеденного вчера за ужином жаркого.

– Лисица! – потрясла его Кира за плечо. – Лисица, проснись! У нас есть для тебя новости.

Лисица открыл свои зеленоватые с прищуром глаза и ухмыльнулся:

– А, явились наконец, гулены! В родном доме вас уже и забыли.

– Мы заметили. Дядя Боря накинулся на нас со своим пивом прямо с порога. А у дверей твоей комнаты нам пришлось сражаться с Настенькой. Она хотела, чтобы мы пошли с ней печь для тебя оладушки.

– И это еще мы тетю Галю с детишками не видели, – продолжила Леся. – Наверняка у них тоже припасено для нас по какому-нибудь милому поручению.

– Не ворчите, – поморщился Лисица. – Они все чудесные люди. Заботятся обо мне, словно о родном!

Умеют же некоторые устраиваться! Небось Лисицу дядя Боря за пивом не так гоняет, как подруг. И Настенька к Лисице с домашними хлопотами не пристает. Да и тетя Галя, насколько слышали подруги, по струнке перед Лисицей ходит. И почему одним все, а другим ничего!

– Но раз вы соизволили почтить своим присутствием мое скромное временное обиталище, я делаю вывод, что вы чего-то нарыли.

– Ты знаешь… Да.

– Сначала послушайте меня, – перебил их Лисица. – Кажется, и я кое-что нашел!

– Что?

– Что ты нашел?

Но Лисица не был бы самим собой, если бы не помучил предварительно подруг.

– Ну… – затянул он. – Это была, скажу я вам, сложная задача. Пришлось пошевелить мозгами. И интуицию тоже пришлось подключить. Скажу вам прямо: будь на моем месте кто-либо другой, ни фига бы он не узнал! Только мой гений в сочетании с феноменальной работоспособностью позволил мне получить желаемый результат.

Нахваливая самого себя, Лисица сладко зевнул и потянулся. При этом он случайно задел клавиатуру, и экран монитора осветился. На нем были какие-то газетные страницы. И, кинув взгляд на экран, Кира воскликнула:

– Ага! Что я вижу! «Краснодарский вестник»! Лисица! Ты в самом деле гений! Эта история произошла в Краснодарском крае? Мы это же и собирались тебе сказать!

– Вижу, ничего от вас не утаишь, – проворчал Лисица, кося глазом на выдавшую клавиатуру. – Ну, тогда слушайте. Только учтите, начало этой истории лежит совсем не в таких теплых и благодатных краях, как Кубань. А гораздо, гораздо севернее и холоднее.

И Лисица начал свой рассказ. Шел восемьдесят второй год. В Стране Советов все было еще относительно благополучно. Заводы работали. Фабрики функционировали. Студенты и школьники учились, мечтая стать хорошими специалистами и ударниками социалистического труда. Коммунизм казался людям вполне реальным светлым будущим. И вся огромная страна работала во имя этой идеи.

– Но кое-кто уже тогда догадывался, что коммунизм – это утопия. Что он не наступит никогда. И что если ты хочешь хорошо жить, не нужно откладывать это дело в долгий ящик. И ждать наступления новой эры.

Хорошо заработать в Советском Союзе можно было разными путями. Либо достичь высот, получить звание профессора или доктора наук, а еще лучше академика. Но это был долгий и трудный путь, и он не гарантировал богатства.

А ведь можно было поступить куда проще. Взять и завербоваться на работу на Север. Там платили гораздо больше. И жизнь по полгода без солнца в стране лютых морозов с лихвой окупалась огромными «северными» деньгами.

На Севере требовались решительно все специальности – начиная от буфетчицы и заканчивая директором крупных рудодобывающих предприятий. Платили там, как уже говорилось, хорошо. Но были люди, которым даже те большие «северные» деньги казались недостаточными. Работать честно и к старости скопить себе на квартиру, дачу и (вот уж поистине мечта любого советского гражданина!) машину хотели далеко не все.

К числу таковых относился некий Филимонов Иннокентий, в кругу близких просто Филин. Свою кличку он получил за круглые очки, которые носил не снимая. Без них он почти ничего не видел, что тоже не прибавляло ему авторитета в глазах коллег. Работал он счетоводом. И особо крупными заработками похвастаться не мог. Права, работал он не где-нибудь, а на золотых приисках. Но считая государственные сотни тысяч и даже миллионы рублей, которые проплывали мимо него, потихоньку зверел. Его просто сжирала жуткая зависть.

Никакой радости от мысли о постоянно обогащающейся казне Советского государства Филин не испытывал. Эта мысль его откровенно раздражала. Филин прекрасно понимал, что когда деньги общие, они вроде как ничьи. И если он не найдет лазейки, как их слямзить, найдутся другие умники, которые положат их себе в карман. До народа, на благо которого работали прииски, дойдет лишь малая толика. Так было и так будет. В России воровали все и всегда.

Но не это возмущало Филина. Пока он сводил свои таблицы, в голове его вращалась одна-единственная мысль: «Как заполучить хотя бы толику этого богатства? Как? Почему другие могут, а я нет?»

Сам Филин прямого доступа к золоту не имел. Все золотые миллионы мелькали перед ним только на бумаге. Так он проработал на своем месте три долгих скучных года. Был у начальства на хорошем счету. И когда возник вопрос, кому поручить расчеты по новому прииску, начальство, не колеблясь, выбрало именно Филина.