Проклятая усадьба - Алексей Макеев

Гуров как раз успел спуститься на первый этаж и войти в дежурку, чтобы увидеть на экране монитора, как открываются ворота и машина, за рулем которой сидел Семен Вихляев, въезжает во двор.

– Вернулись? – сказал Гуров, обращаясь к Егору.

– Ну да, сами видите, – отвечал охранник.

– Это хорошо, что вернулись, – сказал Гуров. – Ты вот что, Егор – сегодня ты ужинаешь в столовой. Вместе с хозяевами. Так что явись, будь любезен, к началу ужина, к восьми часам.

– Как это – вместе с хозяевами? – удивился охранник. – Что за новое слово? Кто дал такое распоряжение? И почему я?

– Во-первых, не ты один, – отвечал ему Гуров. – Все слуги, то есть весь персонал, там соберутся. Я сейчас всех обойду и всем скажу. А кто дал распоряжение – опять же я. Ирину Васильевну я предупрежу.

– А зачем это? Почему?

– Так надо для нужд расследования, – объяснил сыщик. – Я сегодня собираюсь рассказать, как совершались оба преступления. Рассказ пройдет в присутствии убийц. Я не знаю, как они себя поведут в этих обстоятельствах. Надо, чтобы за столом был еще один человек, кроме меня, владеющий оружием и при случае способный дать отпор. А если надо – и провести задержание преступников. Так что ты будешь сидеть возле двери. Усек? Все понял? Вопросов больше нет?

– Нет, вопросов нет, – сказал охранник. Он выглядел озадаченным. – Все вроде понял. Но как-то неуютно…

– Ничего, не всегда тебе чай пить, – сказал Гуров и снова отправился наверх, к хозяйке дома.

Ирину Вдовину он застал за любимым занятием – она слушала ноктюрны Шопена. Гуров кратко, не вдаваясь в подробности, рассказал ей о своем замысле – собрать сегодня за столом во время ужина не только гостей, так сказать, господ, но и обслуживающий персонал.

– Так нужно для раскрытия преступления, – закончил он свой рассказ.

– Я не возражаю, – сказала Вдовина. – Я вообще бы ввела такой порядок навсегда. С гостями, особенно такими, как Сургучев или наша милая Наташа, иногда бывает невыносимо скучно. А, например, Марина, как я поняла, – девушка очень умная и развитая, с ней интересно разговаривать.

– Хорошо, тогда я всех предупрежу, – сказал Гуров и оправился на кухню.

Никита, выслушав сообщение Гурова, удивился, как Егор Кошкин. Но возражать не стал, вопросов никаких не задал и принял сообщение молча.

Сильнее всех удивился предстоящей перспективе сидеть за одним столом с хозяевами водитель Семен. Можно сказать, эта новость поразила его в самое сердце.

– Это зачем же? – восклицал он. – Ну, и что, что расследование? Собрали бы нас отдельно, сказали бы, что надо… А я там не знаю, как сесть, какой рукой вилку взять. Опять же, всякие ножи рыбные…

– Я Никите уже сказал, рыбы на ужин не будет, – успокоил его Гуров. – Будет мясо. А с мясом управляться проще. Важно, чтобы ты там был и в нужный момент вспомнил то, что видел и слышал.

– Ну, если надо, я тогда приду, – пробурчал водитель. – А что, костюм парадный надевать? Тогда его гладить надо…

– Не надо тебе ничего гладить, – заверил его Гуров. – Приди в обычной одежде.

Однако вопрос о глажке и стирке вновь возник в следующем разговоре – с горничной Леной. Вопросы о том, почему она будет сидеть вместе с хозяевами, какие показания ей нужно будет там давать, прекрасную Лену не волновали. Зато ее крайне волновал вопрос ее внешности. Она заявила, что ей срочно нужно подготовиться к такому важному событию.

– Первое – это платье, – бормотала горничная. – А может, не платье, а костюм? Вечер прохладный, костюм будет к месту. И Ирина Васильевна всегда в костюмах ходит, но, с другой стороны, тогда ноги… А прическа? Мне срочно нужно причесаться!

И она бросила стирку, которой занималась, и помчалась в свою комнату – «приводить себя в порядок».

Марина отнеслась к сообщению Гурова более спокойно. К тому же она уже была в курсе – ей обо всем рассказал Никита. Но и она сказала, что ей нужно будет переодеться.

Поговорив со всеми, кто жил в усадьбе, всех предупредив, Гуров занял позицию в холле. Он вроде бы просматривал записи в своем блокноте, как бы готовился к предстоящему выступлению. На самом деле он просто отдыхал, а заодно внимательно следил за всеми, кто проходил через холл. Он поставил перед собой задачу – не допустить, чтобы управляющий вынес из своей комнаты сверток с обувью. На данный момент это была самая главная улика против Михаила Толстых. Также ему было интересно, будут ли встречаться управляющий и Татьяна Михайловна. С момента возвращения управляющего из города такой встречи не было – он за этим внимательно следил. Больше того – ее не было с обеда, с момента, когда он объявил о разоблачении преступников.

«А ведь им наверняка захочется посовещаться, – думал Гуров. – Как-то скоординировать линию поведения. Не по телефону же они это станут делать! Или у них все заранее обговорено? Тогда они оба – просто какое-то чудо предусмотрительности!»

Так сыщик сидел полчаса, пока из кухни не донесся мелодичный звук гонга – сигнал к ужину. Правда, после этого торжественного и величественного сигнала из кухни самым прозаическим образом вышел Никита и спросил:

– Или я это зря? Раз ужин сегодня не как всегда, может, его надо позже начинать?

– Зачем же откладывать? – возразил Гуров. – Я думаю, все готовы. Разве что Лена не успела платье догладить…

Тут, опровергая его предположение, из коридора, ведущего в комнаты горничных, показалась Лена. Выглядела она просто сногсшибательно: в новом выходном платье почти до земли, с открытой спиной, с хорошо нанесенным макияжем на лице, с тщательно уложенными волосами – в таком виде ей было бы не стыдно войти в самый лучший ресторан.

– Ну, как я выгляжу? – простодушно спросила девушка?

– На все сто! – заявил повар.

– Так что, можно уже идти? – спросила Лена, на этот раз обращаясь специально к Гурову.

– Можно, – кивнул тот. – Садитесь на любое место, кроме первых семи – на них сидят те, кто постоянно обедает и ужинает в столовой.

Лена скрылась в дверях столовой. Вслед за ней туда проследовали Сургучев, Андрей, Татьяна Кононова (Гуров специально отметил у себя в уме этот факт), Ирина Васильевна, водитель Семен Вихляев (облаченный в парадный черный костюм и с галстуком), охранник Егор Кошкин, который, проходя, обменялся с Гуровым взглядами, и сыщик ему кивнул – да, мол, все идет по плану. Наконец, минут через пять после Егора, по лестнице спустилась Наташа и, очаровательно улыбнувшись сыщику, скрылась в дверях.

Не хватало лишь управляющего. То есть происходило то, чего и ожидал Гуров: господин Толстых выжидал время, чтобы избавиться наконец от компрометирующей его улики. «А может, он обнаружил следы моего осмотра? – подумал Гуров. – Ведь он человек бывалый, опытный. Мог и заметить. Как он должен поступить в таком случае? Впрочем, ответ я уже знаю. Если бы он хотел поднять скандал, он бы сразу после приезда выбежал бы из своей комнату с криками, что «У меня кто-то был!». А раз этого нет, то или он не заметил, или решил промолчать. Верно, в его положении лучше помалкивать».