Донецкие повести - Сергей Богачев

– Да, я имел бизнес с Селивановым. Это давняя история, ещё со времён, когда он работал у Семёна Жуковского. После скоропостижной смерти Семёна Борисовича Сергею досталась доля в том банке, которым владел его бывший шеф. Причём – немалая доля. Он не знал, что с этим делать, как правильно управлять. Обратился ко мне за помощью. Тогда кредитование только входило в нашу жизнь, и мне удалось поставить работу так, что банк стал развиваться намного быстрее других. Потом мы выжили одного акционера, купили его акции. Доля Селиванова стала ещё больше, и мне кое-что перепало.

– Вы же не имеете и не имели активов в банках, – Жора произнёс это, не отрывая глаз от своих записей и продолжая конспектировать, – всю собранную информацию он хранил в уме.

«Молодец, Георгий, отработал банкира», – Сердюков был доволен подчинённым.

– Я не на себя оформил, а на двоюродную сестру, – Портной распустил узел галстука, хотя в кабинете неутомимо работал кондиционер и было довольно прохладно.

– Софья Иосифовна Безель, владеющая двадцатью процентами банка «Гамма»? – Евстифеев молниеносно выудил нужную фамилию из своего блокнота.

– Оказывается, вы всё знаете, может, я тогда лучше на ваши вопросы отвечу?

– Нет, нет, не стоит. Мы готовы вас выслушать до конца, – Сердюков немного смягчил тон и убавил суровости, боясь спугнуть разговорившегося банкира.

– Да, на Софу оформил, сами понимаете, и ещё она тогда без работы была. Ну, практически без работы: так, сдавала отчёты для коммерсантов – в общем, несерьёзно. А специалист Софочка очень хороший, поверьте мне, она заслужила. Она потом перешла туда работать, и ни у кого не было к ней претензий! Она очень трудолюбивая… – Семён Григорьевич, волнуясь, достал из кармана брюк измятый платок и принялся тщательно вытирать испарину со лба.

– Вы контролировали состояние дел в банке? – Евстифеев вернул Портного в русло разговора.

– Контролировал, конечно, консультировал, помогал. Но бумаг никаких не подписывал. Можно считать, просто Софочке помогал.

– И Селиванову, – Сердюков оборвал банкира на вдохе.

– Да нет, больше Софочке.

– Вы начали с того, что Селиванов не разбирался в финансах… – Жора вернулся к своему предыдущему листу с записями.

– Ну, если так угодно, а что в этом предосудительного?

– Ничего, кроме того, что вы волнуетесь и даёте противоречивые показания, – констатировал Евстифеев.

– Это уже показания? – на Портного накатилась вторая волна паники и страха. – А как же процедура, адвокаты, ну и всё такое?..

– Семён Григорьевич, вы можете стать в позу и требовать соблюдения всех формальностей, но если вы считаете себя невиновным, то чего же вам бояться? А время сейчас дорого. Переубедите нас, может быть, вам повезёт, и следствие пойдёт по другому пути, а вы останетесь всего лишь свидетелем. Мы дали вам шанс. Мы готовы вас выслушать – это в вашей ситуации огромная преференция, так как факты свидетельствуют об обратном. Пока что вы – подозреваемый. И дело нешуточное – три трупа, – Сердюков терпеливо разъяснял ситуацию Портному, при этом сочувственно кивая головой. – Можем, конечно, соблюсти, как вы говорите, процедуру и проследовать к нам прямо сейчас, оформим задержание, как положено. А уж там – вызывайте адвоката, делайте, что хотите. Право ваше.

На столе управляющего зазвонил телефон, и Портной, не ожидая, пока трубка сообщит ему причину звонка, отрубил: «Я занят. Меня нет ни для кого».

– Я понял, я понял… – Семён, когда волновался, начинал частить при произношении слов и часто повторяться, что Иван подмечал за ним не раз. – Нет, вы правы, чего мне бояться? Мне нечего бояться, я обо всём расскажу, расскажу сам, я не подозреваемый, я не знал о том, что этот гад затеял…

За всё время разговора, с момента появления в кабинете Портного, Черепанов не проронил ни слова.

«Таким дрожащим и испуганным я тебя никогда ещё не видел, Семён, – думал он, глядя на потеющего финансиста. – Несколько минут разговора – и вон какие факты открываются. А если тебя прижать, да так, чтобы твоё гнильё вылезло, как паста из тюбика, что ещё всплывёт?»

– Продолжайте по порядку, без лишних эмоций, мы ваше состояние хорошо понимаем, – Сердюков направил Портного в нужное русло.

– Сергей Николаевич попросил передать через камеру хранения пакет для какого-то своего товарища, у меня не было никаких подозрений, я же говорю: даже не знал, кому он предназначен. Да и на каком основании было ему отказывать, если не быть в курсе его замыслов?

– Вы сами упаковывали посылку? – Жора продолжал записывать.

– Сам.

– Как выглядел контейнер?

– Коробка из-под детской обуви, внутри свёрток.

– Какая сумма?

– Двадцать тысяч долларов.

– Это всё? В коробке больше ничего не было? – Сердюков ускорял темп вопросов, не давая Портному сосредоточиться.

– Да, конечно, я больше ничего…

– Зачем вы положили туда ключ от квартиры Куртаковой?

Семён Григорьевич закрыл лицо руками, пытаясь скрыть своё смятение, но этим добился обратного эффекта.

– Селиванов приказал…

– Как это – приказал? Он что, может вам приказывать? – искренне удивился Геннадий Андреевич.

– С некоторых пор – да.

– Поясните, ваши с ним высокие отношения пока не вписываются в наши представления о том, как общаются компаньоны, – не терял темп Сердюков.

– У Софочки образовалась недостача. Очень большая недостача. Мы бы не расплатились, даже если бы всё продали и жили на улице. Я имел большую глупость посоветоваться с Селивановым. Конечно, мы нашли решение, но ведь это деньги акционеров. Я был вынужден оказывать ему помощь здесь, в Лугани, иначе Софочка села бы в тюрьму, а она такая неприспособленная – это была бы для неё смерть.

– Как ключ оказался у вас?

– А он у меня всегда и был. В своё время Селиванов помог Полине деньгами на покупку квартиры, и они там иногда встречались. А запасной ключ у меня хранился. Иногда он его брал, но всегда возвращал. Очень любил нагрянуть неожиданно и требовал, чтобы она его всегда ждала. Никогда не предупреждал и был в ярости, если не заставал её дома.

– Куртакова работала у вас в СФТ-банке.

– Работала. Точнее сказать, имитировала работу. Я не мог ему отказать, хотя толку от неё не было никакого.

– И после пропажи денег сразу же перешла в «Гамму», – Сердюков поднялся из кресла и начал ходить по кабинету, сложив руки на груди.

– Да, я давал ей зелёный свет во всём. Селиванову даже не нужно было об этом каждый раз говорить, это как бы и так подразумевалось её статусом.

– Значит, вы знали о том, что планируется афера с выносом денег из вашего хранилища, – тон Сердюкова резко изменился, слово «знали» он сказал не вопросительно, а утверждающе.