Операция "Булгаков" - Михаил Ишков

…В заплаканном окне, на фоне нудного сентябрьского дождя, второй день изводившего горожан, мне померещилась благодатная, морозная зима, какое-то беленое здание в сосновом бору, просторный номер на втором этаже. В сумеречное окно заглядывали верхушки молоденьких заснеженных елей. В номере массивный стол, кровать, в углу у окна фикус. Напротив кровати диван, накрытый белым чехлом…

На диване двое. Сидят обнявшись.

Мужчина рассказывал. Я отчетливо слышал…

Со мной такое случается.

Иной раз до меня доносится черт знает что…

«…моя семейная жизнь, Леночка, развалилась окончательно. Люба и слышать не хочет об отъезде за границу. Она говорит, что досыта нахлебалась Парижем. С нее достаточно… И с какой стати она должна менять налаженный московский быт на тамошнюю эмигрантскую нищету и вечную бескормицу. Она убеждала меня, что в Париже я помру с голоду, ведь мои пьесы интересны только до тех пор, пока я сижу в Москве…»

«…представляешь, ей нравится Есенин!! Она упрекает меня в том, что даже Есенин не остался за границей, потому что у него в отличие от меня есть мозги».

«…далее начался расширенный скандал. Я упрекнул ее – вместо того, чтобы помогать, ты мешаешь мне работать.

…над чем, если не секрет, ты работаешь?

…я тебе уже рассказывал…

…да, рассказывал, и это удивительно. Как на двенадцатом году правления таких отъявленных атеистов, как большевики, тебе могло прийти в голову писать роман о Иисусе Христе?! Ты сумасшедший?!»

«…Я попытался объяснить – со мной такое бывало. В этом секрет творчества. Я спасаюсь литературой! Когда мне особенно худо, я стараюсь держать себя в руках. Я стараюсь действовать наперекор обстоятельствам. В двадцать третьем, в холодной, до предела замерзшей Москве я сел писать «Белую гвардию» – и выиграл!

…что же ты выиграл? Небо в алмазах? Ты обещал осыпать меня алмазами. Где они, эти алмазы?! Теперь ты решил сделать ставку на Иисуса Христа. О-очень актуальная фигура!.. Я до сих пор удивляюсь, почему тебя до сих пор не арестовали. Когда я выходила за тебя замуж, мне казалось, ты разумный человек. Вокруг созидалась жизнь, и я думала, ты войдешь в нее. Я жестоко ошиблась. Ты разбил все мои надежды.

…ты называешь это жизнью? Когда меня обложили со всех сторон?!

…кто, собственно, мешает тебе доказать, что критики ошибаются? Подай заявление в партию. Ходи с портфелем. Поезжай на Беломорско-Балтийский канал. Возьми с собой пару начинающих литераторов, пусть таскают твои чемоданы. Того же Понырева, например…

Я не сумел сдержаться.

…мне претит всякая мысль о капитуляции! Я напишу роман! Я добьюсь успеха!!

…с этим романом ты загремишь в Соловки, а то и куда подальше».

«…вот такой у нас получился разговор».

«…Ты спрашиваешь, как все начиналось! Если тебе это интересно…»

«…мне все интересно, милый».

«…Если эти безбожники во главе с товарищем Бедным, который публично и не без гордости объявил, что его мать шлюха^[64], не верят в существование ни бога, ни дьявола, я постараюсь устроить так, чтобы они поближе познакомились с ними. Пусть даже на словах… Слова, Ленусик, страшная вещь: их можно употреблять всуе, но впустую их употреблять нельзя. Они – живые энергии и потому неизбежно влияют на души людей. Пусть Мефистофель посетит Москву и наглядно объяснит, что случилось две тысячи лет назад в славном городе Ершалаиме на исходе Страстной неделе. Заодно пусть господин Фаланд выметет весь человеческий сор, скопившийся за эти годы в Москве. Мне очень интересно, кто, кроме него, способен выполнить эту работу?

Роман идет трудно. Это не фельетон. С фельетонами, будь они прокляты, я справлялся за пятнадцать минут! Здесь вырисовывается нечто большее.

Объемное…

Опасное…

Я пишу о власти. Пытаюсь понять чудище, которое обло, стозевно и лайя!

С прохиндеями я справлюсь, но что касается библейских сцен, боюсь, Люба права. Если мои пьесы, даже самые благонамеренные, и дальше будут запрещать без всяких объяснений, хотя бы письменных извещений – взять того же «Мольера», «Пушкина» или «Мертвые души», – с этим «Черным магом»^[65] меня точно законопатят куда подальше…

Я без конца молю – Господи, помоги мне закончить этот роман. К сожалению, это зависит не только от меня…»

Женщина едва слышно вымолвила:

«…не законопатят. Только не надо глупостей, безрассудных фантазий. Роман – это главное. Пиши, я помогу тебе…

«…тогда поклянись, что я умру у тебя на руках!»

«…клянусь!!»

«…ты все шутишь, Леночка, а мне не до шуток».

«…я не шучу, Миша».