Проклятый подарок Авроры - Елена Арсеньева

Честное слово, Лиза на миг растрогалась от того, что сейчас Алекс думал и заботился не о себе, а о семейной империи — великой трикотажной империи. Ну что ж, так и положено наследному принцу! Воистину — nobles oblige, что в точном переводе означает — благородство обязывает. Происхождение обязывает…

— Ну и само собой, вас всех прикончат тоже, причем страшно и мучительно, — проговорил Алекс и наконец умолк.

Да в общем, все уж и так было сказано.

Некоторое время царило молчание.

«Все это кошмар, конечно, — подумала Лиза, — но могло быть хуже. Мы могли узнать обо всем гораздо позже, то есть когда вообще уже было бы поздно что-то предпринимать. Кто предупрежден, тот вооружен, а мы теперь предупреждены заранее. Наверное, у этих подпольщиков предусмотрены какие-то пути отступления в случае провала. Ну, переход на нелегальное положение, или они уходят в партизанский отряд… Так или иначе, мне больше не придется идти в «Розу»! Правду говорят, что все, что ни делается, к лучшему!»

Это она пыталась себя так успокоить. Довольно неуклюже.

Алекс медленно переводил взгляд с одного лица на другое.

— Так… — проговорил он вдруг с издевкой и поднял пистолет. — Неужели я ошибся в русских патриотах? Неужели вы сейчас обдумываете, как бы половчее удрать? Ну и ну, а ведь когда я был в Париже, там полным ходом шел процесс над русскими сотрудниками Музея человека, как же их… ах да, Борис Вильде и Анатолий Левицкий, которые были активными резистантами^[15]. Клянусь, что, узнав об их мужестве, я начал уважать русских, которых прежде считал просто темными, забитыми мужиками, которым все равно, на кого гнуть спину: на господ или на комиссаров.

— Вы не ошиблись в русских патриотах. — Голос отца Игнатия звучал твердо и спокойно. — Если у кого-то из нас и была минута слабости, то это была лишь минута, и она уже прошла. Мы не помышляем о бегстве. Мы должны сделать все, чтобы спасти нашего товарища по борьбе, это во‑первых, а во‑вторых, отплатить добром за добро человеку, который спас нам жизни. Во всяком случае, попытался это сделать. Я говорю о вас. Скажите, у вас есть какой-то план действий? Что нужно сделать?

— Да, я знаю, что должно быть сделано, — кивнул Алекс и снова опустил пистолет. — То есть у меня нет четкого плана, выработать его я предоставляю вам, так как — не сомневаюсь! — у вас больше опыта в деятельности такого рода, — но я убежден, что нужно спешить. Послезавтра здесь будут Венцлов и Шранке. Меры безопасности в городе будут усилены фантастически. Поэтому мы должны успеть до их появления здесь.

— Успеть что? — не выдержала Лиза.

— Убить Эриха Краузе и Вальтера фон Шубенбаха.

— Что?.. — они воскликнули это в один голос: все трое.

— Иначе нельзя, — кивнул в подтверждение своих слов Алекс. — Эрих должен умереть. Это будет акт человеколюбия по отношению к нему: иначе ему предстоит испытать такое, чего и врагу не пожелаешь. Ну а с Шубенбахом нужно расправиться, чтобы все, что он уже знает об Эрихе и его связях, не пошло дальше него. Нужно спешить.

— Ну, в общем-то, наверное, это не столь сложно, — пробормотал отец Игнатий. — Нужно пробраться в его квартиру. Любым образом мы должны пробраться в его квартиру! Думаю, вы можете помочь нам сделать это тайно.

— Ну, единственный путь, который я вижу, это мне самому явиться к Шубенбаху — якобы для приватной беседы — и убить его, — пожал плечами Алекс. — Это примерно то же самое, что здесь и сейчас пустить себе пулю в лоб. Жизнь моя все равно будет кончена. Меня уничтожат… то есть сначала пропустят через все круги ада в гестапо, а потом повесят.

— Я не говорил о том, что вы должны убить его сами, — покачал головой старик. — Но, будучи у Шубенбаха, вы можете незаметно открыть дверь или окно, чтобы туда пробрался наш человек. Вы уйдете — все будут видеть, что вы ушли, когда хозяин еще был жив, — а потом…

— Ну, все это не так просто. Не представляю себе возможности для вашего человека пробраться незамеченным, а главное, спрятаться в той весьма тесной и неудобной квартире, которую занимает Шубенбах. Это просто нереально. Кроме того, там всегда присутствует денщик Шубенбаха. По сути дела, он глаз не сводит со своего хозяина, оставляя его одного в трех случаях: во‑первых, когда тот отправляет естественные надобности, но ведь вы не сможете спрятаться в его клозете, верно?

— А во‑вторых? — подал голос Петрусь.

— Во-вторых, Шубенбах остается один, когда отправляется к даме. Он охоч до постельных утех, однако проститутки ему надоели, он давно подумывал о том, чтобы завести постоянную любовницу. И, такое ощущение, он нашел женщину, которая ему понравилась. — Алекс покосился на Лизу. — Конечно, она может сыграть роль Юдифи при этом Олоферне, однако, в отличие от библейской героини, ей едва ли удастся покинуть лагерь врагов столь благополучно. От нее потребуется пожертвовать жизнью.

«За эти дни я как-то слишком много слушаю о библейских героинях, и у всех какие-то зверские наклонности», — невесело подумала Лиза.

— Кроме того, — продолжал Алекс, — все эти варианты невыигрышны, невыразительны, камерны, сказал бы я. Мой отец много внимания уделял рекламе нашей продукции. Он всегда говорил, что Европа отстает в этом смысле от Америки, и в ущерб себе. Я это к чему? К тому, что убийство фон Шубенбаха — отличный повод прорекламировать деятельность подпольщиков в Мезенске. Это должна быть акция невероятной дерзости и яркости, понимаете?

— Понимаем, — с непроницаемым выражением проговорил отец Игнатий. — Однако вы сказали, что фон Шубенбах остается один в трех случаях. А назвали только два. Какой же третий?

— Он идет один от подъезда своего дома через двор к подворотне, около которой в семь утра ждет служебный автомобиль. Его денщик является его шофером, и на то время, что готовит к поездке машину, выпускает Шубенбаха из поля своего зрения. У вас здесь есть бумага и перо, хотя бы карандаш? Я нарисую план дома.

Алекс склонился над столом. Его плечи загораживали от Лизы бумагу, но она видела азарт на лицах Петруся и отца Игнатия и понимала, что план убийства Вальтера фон Шубенбаха у них уже складывается.

«Непостижима природа человеческая, — подумала она со вздохом. — Алекс так старался там, на берегу, спасать Шубенбаху жизнь… Ну что ж, своя рубашка ближе к телу!»

Странно, почему именно эта «бельевая» ассоциация пришла ей на ум при мыслях о «трикотажном принце» Алексе Вернере?

— Чем раньше мы расправимся с фон Шубенбахом, тем лучше, — говорил между тем Алекс. — Мы получим несколько часов форы. Они нам необходимы для того, чтобы освободить от мучений Эриха.