Гений страшной красоты - Дарья Донцова

По-хорошему, Сергею Петровичу следовало взять бумаги Юрия и вместе с Екатериной пойти в управление здравоохранения. Но психиатр не стал поднимать шум.

– Не в моих правилах стучать на людей. Главврач была не плохим человеком, – объяснял он мне сейчас. – Да и не хотел я гадить Бархатовым, которые опекали гомеопата. В общем, постарался забыть об этой странной истории. Никто ведь не умер, все живы.

– У Юры была серьезная травма головы? – уточнила я.

– Да нет, – отмахнулся врач, – легкое сотрясение мозга, ничего особенного. Мальчику назначили стандартное лечение.

– Делали операцию? – не успокаивалась я.

Круглов с удивлением посмотрел на меня.

– Зачем? Дело давнее, всех подробностей я не помню, но обошлось без хирургического вмешательства, это точно.

– Скажите, Юра мог вследствие травмы стать дауном? – воскликнула я.

Круглов провел рукой по столу.

– Вот уж редкой глупости вопрос! Конечно, нет. Синдром Дауна врожденный, это генетическая аномалия. Его нельзя приобрести в течение жизни. А почему вы интересуетесь?

– Сейчас Коровины гостят в доме Лидии Сергеевны, – сказала я, – Юрий взрослый мужчина, но его разум остался в детском состоянии, на уровне лет шести. Возможно ли такое осложнение после той давней травмы?

– Возможно все, – сердито буркнул Круглов. – У меня был пациент после тяжелой автоаварии. Пятьдесят лет ему стукнуло, когда в дерево въехал, сейчас жена с ложечки его кормит и за руку водит. Но у Юры ничего подобного не наблюдалось. Обычно дети после подобной травмы быстро восстанавливаются и забывают о ней.

– Николай и Надежда уверяют, что их сын затормозился в развитии из-за несчастного случая, произошедшего в доме Бархатовых, – сообщила я.

– Не могу поставить диагноз, не имея на руках документов и не видя человека, – пожал плечами Сергей Петрович, – но, зная Кольку, скажу: он врет. А Надежда смотрит супругу в рот, своего мнения не имеет и повторит за благоверным любую чушь.

– Юрий на самом деле нездоров, – вздохнула я.

Сергей Петрович оперся руками о стол.

– Знаете, я абсолютно убежден: гомеопат затравил сына своим «ускорителем». Неизвестно, что за смесь Коровин давал ребенку, как она сочеталась с лекарствами, которые мальчику вводили в больнице.

Я моментально вспомнила рассказ Лидии о том, что случилось шестнадцатого сентября…

Соня толкнула кривляющегося Юру, мальчик рухнул, стукнулся головой о пол и потерял сознание. Надя ринулась к сыну с криком:

– Зовите врача!

– Сейчас я его вылечу, – самонадеянно пообещал Николай.

– Нет, нужен профессиональный доктор! – в запале завопила жена.

Похоже, Надежда знала цену супругу. Она молчала, когда Коровин «лечил» посторонних, но в случае с любимым сыном хотела, чтобы его осмотрел грамотный специалист. Травник оттолкнул жену от мальчика, достал пузырек и начал капать ему в рот настойку. Может, Сергей Петрович прав и Юра совсем не пострадал после падения, а все дело в пресловутом «ускорителе мозгов»?

Зачем в таком случае обвинять Софью? Да, девочка поступила некрасиво, ударила ребенка, но будем объективны. В доме только что произошла трагедия, Лена сломала позвоночник, Егор в открытую обвинил дочь хозяев, сказав, что видел ее на балкончике, четко описал одежду, которая в тот момент была на Соне: розовая футболка и джинсы. А Юра начал кривляться, дразнить девочку, и у той просто отказали тормоза. Я ни в коем случае не оправдываю свою подругу, она была уже взрослой и могла бы сдержаться. Но куда смотрели взрослые? Почему ни Надя, ни Коля не сказали сыну: «Немедленно перестань паясничать, отправляйся в спальню и сиди тихо»? Нет, родители с умилением взирали на чадо и вроде как поощряли его. Так что доля вины за случившееся лежит и на Коровиных. А если травма у Юры была пустяковой, то Соня совершенно не виновата в теперешнем состоянии младшего Коровина.

– Где можно взять историю болезни мальчика? – разволновавшись, спросила я.

– В архиве, – ответил Круглов. – Но вам ее без специального запроса никто не даст.

– Понятно. А как вы думаете, зачем обвинять человека в нанесении тяжелого ущерба, если у пострадавшего диагностировали простое сотрясение мозга без каких-либо осложнений?

– Понятия не имею, – хмыкнул Круглов. – Но если речь идет о великом гомеопате, то здесь лишь одна мотивация – деньги. Ради звонкой монеты Николаша пойдет на что угодно.

В особняк Бархатовых, я добралась поздно.

Сергей Петрович любезно дал мне старый велосипед, сказав на прощание:

– Вернете, когда выпадет свободная минутка. Надеюсь, умеете ездить?

– Да, – храбро ответила я, умолчав, что в последний раз пользовалась подобным средством передвижения, будучи школьницей.

Да, видно, разучиться ездить на велике невозможно, я даже ни разу не упала по дороге. Благополучно добралась до задней калитки и решила оставить «железного коня» там. Если я припаркую велосипед у центрального входа в дом, то утром Яна наткнется на него и замучает меня вопросами. А мне совершенно не хотелось кому бы то ни было рассказывать о своих вечерних приключениях.

Прислонив ржавый велик к дереву, я осторожно пошла вперед. Главное сейчас – не столкнуться с Антоном, который потребует ответа на вопросы. А их у парня будет много. Например, куда подевался Альберт? Почему отключен мой мобильный? По какой причине Рита не пришла с доброй волшебницей на свидание к принцу?

Ой! Я вздрогнула. Черт побери, я потеряла плащ феи и волшебную палочку-фонарик! Где они остались? В машине «Скорой», на которой меня доставили в больницу? Или в избе Ани? Да уж, с Тошей лучше пока не видеться… А утро вечера мудренее, авось что-нибудь да придумаю.

На тропинке появилась тень, и я, словно испуганный ежик, метнулась в кусты. Неужто Антон не спит и бродит в темноте, поджидая «добрую волшебницу» с грозной ухмылкой на устах?

Проклиная мысленно некстати выглянувшую из-за туч громадную луну, я старалась не шевелиться. Фигура приблизилась, и мне стало ясно: по участку бродит не ошалевший от любви Антон, а Эстер. Она проскользнула так близко от меня, что я ощутила запах ее духов. Экономка шла не с пустыми руками, несла мешок для мусора, с виду туго набитый.

Я сидела в кустах, боясь дышать. Экономка поставила ношу около калитки, постояла, озираясь по сторонам, поежилась, развернулась, опять прошмыгнула мимо кустов (слава богу, ночное светило вновь закрыли облака) и исчезла.

Я вылезла из укрытия и, охваченная любопытством, понеслась к забору. Что в пакете? Почему Эстер приволокла его сюда в столь неурочный час?

Сломав пару ногтей, я развязала горловину мешка, вдохнула терпкий осенний аромат умирающей травы, недолго сомневаясь, перевернула пакет и начала его трясти.

Сначала на землю падали прелые листья, затем шлепнулась палка, одна, другая, третья, потом вывалилось нечто отдаленно напоминающее птичью клетку со странно изогнутыми прутьями, а потом выкатился какой-то странный шар с дырками. Мешок опустел.