Дети Белой Богини - Наталья Андреева

Из-за широкой спины Германа не было вид­но, что там, в предбаннике. Завьялов втянул го­лову в плечи, ожидая выстрела. Вот сейчас все повторится. И в ушах снова раздастся оглуши­тельный звон, после которого все погрузится во мрак. Но было тихо.

- Эй, Косой, - негромко позвал Герман. И обернулся: - Никого.

Потом шагнул в предбанник, засовывая во внутренний карман куртки пистолет. Александр -следом. Сходство с рисунком (или со сном) пора­зило. Небольшая комната, стены которой обиты вагонкой, покрытой янтарным лаком, у стены топ­чан. Пахнет сгоревшей сосной и спиртным, на столе лужица, стакан опрокинут. Бутылки из-под пива и водки, пустая пачка из-под сигарет. Он уже понял, что тишина в предбаннике мертвая. Нико­го здесь нет. И на топчане никто не лежит на­взничь, но все-таки тупо спросил он:

- А где же труп?

- Убежал, - снова оскалился Герман.

- И полотенце... Я не вижу полотенца!

- Труп убежал с полотенцем на шее. Ну, ты доволен?

- Неужели ты его предупредил?

- А что мне это дает? - пожал плечами Гер­ман. - Он же в розыске. У нас есть и честные мен­ты. Вроде тебя. Попадется Косой - мне крышка.

- Куда же он делся?

- А я почем знаю? Ушел. Не на цепи ведь си­дел,

- Выходит, у меня галлюцинации? - растерян­но спросил Завьялов.

- А я тебе о чем говорю?

- Надо бы в сауне посмотреть.

- Смотри, - равнодушно сказал Герман и при­сел к столу. - Жарко тут, а?

Он толкнул дверь в сауну, заглянул туда, слов­но ожидая, что труп с полотенцем на шее окажется на одной из полок.

Полок было три, располагались они лесенкой. Самый жаркий пар всегда вверху. Здесь сгорев­шей сосной пахло ощутимее, но печка уже осты­ла. Рядом с ней стояло ведро с водой, в ведре пла­вал деревянный ковш. На верхней полке валялась мятая белая простыня. И - никого.

- Ну что? - спросил Герман.

- Ничего. Пусто.

- Что делать будем?

- Надо его найти.

- Предлагаешь мне бегать по городу с писто­летом, заглядывая во все злачные места? - зло усмехнулся Горанин.

- Ты ведь знаешь, где он. Знаешь.

- Нет, - покачал головой Герман.

- Врешь.

- Ты слишком много от меня хочешь.

- Надо обыскать дом. Вдруг труп где-то здесь?

- Это же незаконно! Хозяева сегодня вернут­ся. Вот-вот подъедут. Они на свадьбе у родствен­ников гуляли, а сегодня все, похмелье. Понедель­ник. Директору, конечно, наплевать, понедельник на рынке выходной, но протрезвляться он.будет здесь, в сауне. А ты предлагаешь дом обыскать! Из-за какого-то дурацкого сна!

- Это был не сон, - упрямо сказал Завьялов. -Во всяком случае, все мои предыдущие сны ока­зались реальностью.

- А этот нет. Короче, обыскивать дом я тебе не разрешаю. Да и нет здесь никого, неужели не ясно?

Александр понял - надо действовать по-дру­гому. И вдруг сообразил: ему же на работу! Со­всем забыл!

- А сколько времени? - спросил хрипло.

- Начало двенадцатого.

- О, черт! Влетит мне от Валентины Влади­мировны!

- Насчет этого не переживай, - успокоил Горанин, - я ей сейчас позвоню. Покаюсь. Напоил, мол, разговорами убаюкал. Оба, мол, проспали. Тебя отвезти в город?

- Если нетрудно.

- Нам все одно по пути. У меня тоже работа.

- А почему ж ты тогда со мной возишься?

- Ну, заявление о наличии трупа тоже по моей части. Не мог я оставить его без внимания. А если правда?

Они вышли из сауны.

- Прямо отсюда и поеду на работу. Не заходя , домой, - решил Завьялов.

Когда подходили к коттеджу Германа, тот вдруг поднял голову, прислушался и воскликнув: «О, черт!» чуть ли не бегом кинулся в дом. Алек­сандр чуть подождал и последовал за ним. Горанин уже был наверху, на втором этаже. Похоже, разговаривал с кем-то по телефону.

- С работы? - спросил, безразличным тоном, когда Горанин спустился вниз.

-^ Что? Да, с работы.

- Что-то случилось?

- Срочный вызов.

- В городе труп?

- Мать твою, ясновидящий! Просто работа, понятно? Совещание у меня!

- Врешь, - спокойно сказал Завьялов и вы­шел первым.

Стоя на крыльце, - смотрел, как Герман отпи­рает гараж. Уже заведя мотор тот вдруг сказал:

- Что-то у меня сегодня с памятью. Мобиль­ник-то дома забыл! Погоди, я сейчас. — И мет­нулся обратно в дом.

Пока Герман ходил за телефоном, Завьялов подошел к гаражу. Внимательно осмотрел створки ворот. Увиденное его заинтересовало. Вчера шел дождь, лед начал таять, а ночью уда­рил мороз, который и сегодня ощутимо пощи­пывает щеки. Значит, за ночь на створках ворот, снизу, должен был намерзнуть новый лед. Вода с крыши гаража стекает под таким углом, что в неустойчивую зиму ворота то и дело при­мерзают к земле. Герман же открыл их легко, без усилий. Это могло означать только одно: ночью здесь орудовали ломиком. А вот и следы свежей сколки. Он нагнулся, потрогал пальцем углуб­ление. След от ломика. С одной стороны, это до­казывает, что ломик, тот, что принадлежит Горанину, не приобщен к делу в качестве орудия убийства. С другой стороны, зачем Герману но­чью открывать гараж? Да и ломик не дефицит, его можно купить на рынке либо в магазине. Не проблема.

Мотор в гараже негромко урчал. Заглянув, За­вьялов заметил, что колеса машины в снегу, а на подкрылках и бампере - рыжие нашлепки. Снег, перемешанный с речным песком. Теперь, когда мотор работал, снег этот потихоньку начал та­ять, на полу натекли грязные лужицы. Герман аккуратист, бережливый человек. Никогда не ви­дел, чтобы он загнал в гараж грязную машину. Обязательно должен был обчистить веничком у ворот.

- Зява, в чем дело?

Тяжелая рука легла ему на плечо.

- Так, ничего. Замерз.

- Ну садись в машину.

Конечно все это только догадки. Но вчера днем снега еще не было, выпал он ночью. Разумеется, ночью дороги никто чистить не будет. Они обиль­но посыпаны песком, на который и выпал снег. Отсюда нашлепки на ободах и бампере: Герман месил рыжий снег на дорогах N. Ночью?

Горанин плавно вывел машину из гаража, по­том вылез, чтобы закрыть ворота. Завьялов сидел, почти не дыша, осмысливая увиденное. Что про­изошло ночью, пока он крепко спал? Не Германа надо об этом спрашивать. Тот все равно не скажет.

- А знаешь, - сказал Горанин, выруливая на дорогу, - зайду-ка я с тобой к Валентине Василь­евне, поздороваюсь.

- А как же совещание?

- Подождут. Я же сказал: еду.