Автобаза - Игорь Голубев

- Ну, я поехал за Глотовым, - встал со своего места бородач.

- Ни пуха...

- К черту.

- У нас говорят: "к бисовой матери".

Глотов поджидал агента на повороте к автобазе. Десять минут назад зашел к Марии Игнатьевне и поинтересовался, нет ли новых сообщений от Климова, не было ли традиционной фразы о встрече. Фразы не было. Значит, ребята отправились на Можайку...

А Ласточка ехала на Ленинградку. Через сорок минут вкатилась во внутренний двор своего дома. Вот и родные окна коммуналки.

Поднялись.

В дверной щели - недреманный глаз Одуванчика. В коридоре столкнулись с Мирой. Поздоровались. Узнали, что жильцов коммуналки расселяют. В другое время обрадовались бы или, наоборот, расстроились: ведь переезжать предстояло не ближе Южного Бутова, некогда глухой деревни. Но сейчас это известие проскочило мимо ушей.

Артеменко полез на антресоли, достал свой армейский фибровый чемодан с металлическими углами. Порылся в тряпках и извлек увесистый сверток. В свертке оказались: офицерский "люгер" и револьвер "бульдог". Револьвер достался Климову.

- Вот это да... -восхитился напарник, откинул барабан. - А патроны?

Артеменко отсчитал семь штук. Гена положил их в ладонь и пристально рассмотрел:

- Странные какие. Ни разу не видел таких...

- Револьвер газовый, а так - один к одному.

- А у тебя не газовый... - завистливо покосился Гена.

- Этот нет.

- Где ты все это надыбал?

- В Измайлове на барахолке. Сто пятьдесят баксов.

- А вдруг он замазан? Вдруг из него кого-то шмальнули?

- Да нет, парень безработный продавал. Отец с войны принес и за застрехой схоронил. Так он и пролежал с сорок шестого, никто о нем не знал. Отец помер, а парень полез крышу перекрывать и обнаружил.

- Дай подержать.

Артеменко протянул оружие.

Гена ощутил в руке знакомую тяжесть. Модель офицерская, облегченная, с инкрустированной рукояткой и маленькой серебряной свастикой.

- Ну что, поехали, как говорил Юра...

- Сначала надо товар сбросить. Пошли звонить.

Вышли в коридор, где в простенке висел аппарат. Змеелов взял трубку сразу.

- Здорово. Это я. Узнал?

- Узнал. С приездом. Привез, что я просил?

- Извини. Не до того было. Следующим рейсом обязательно. У меня к тебе просьба. Мы тут с кое-каким товаром. Не хотелось, чтобы на базе совали нос. Для себя поработали. Можно дней на пять у тебя разгрузиться? К змеям, я думаю, никто не сунется.

- Много? Объем? Помещение маленькое.

- Пара сумок. Ты закажи пропуск на территорию для машины. Лады?

- Давайте. Как там Надя? Все еще мечтает о столице?

- Не-а. Вышла замуж за своего мильтона...

Поехали к Змеелову в зоопарк, прихватив с собой две синтетические сумки. С Большой Грузинской Ласточка свернула на Зоологическую и скоро уткнулась в служебный вход. Охранник был извещен и открыл ворота. Подъехали к знакомому домику и встали так, что запасной бак оказался не виден публике. Только со стороны помещения.

На ступеньках сидел Змеелов с папиросой в зубах.

- Один?

- Один, - успокоил Змеелов.

Гена открутил крышку бака. Горловина была широкой - свободно проходила рука. Начали выгрузку. Змеелов ушел в помещение - то ли готовить место, то ли не желая знать лишнего. Через пятнадцать минут выгрузка закончилась. Они втащили внутрь тяжелые, килограммов по шестьдесят с лишним, сумки.

- Давай сюда...

Змеелов отогнул фанеру под самым большим террариумом. Сумки поместились. Он вставил гвозди на прежнее место и легонько забил. Даже несколько глухих ударов встревожили его подопечных - за стеклом началось движение, змеи встали в стойку и возмущенно зашипели.

Вышли на крыльцо перекурить.

- Давненько не наведывались. Когда будем портвейн пить? - спросил Змеелов.

- Закончим с этим делом - и пожалуйста. Мне самому уже водка поперек горла. А тут еще на Надькиной свадьбе самогонкой на карбиде и курином дерьме напоили. До сих пор изжога мучает.

Змеелов закашлялся. Кашель звучал сухо, как лай собаки.

- Лечиться надо, - заметил Дима. Змеелов махнул рукой.

- Когда к хохлам следующий рейс? Не могу больше эту дрянь курить.

- Скоро, - успокоил Дима. - Что, у таджиков на Центральном уже не продают?

- Взяли их...

Дальнобойщики знали, что Змеелов еще с молодости пристрастился жевать насвай. Когда наступали тяжелые времена, курил обычный табак, но у него были слабые легкие, а жевать насвай - это вовсе не то, что вдыхать дым со смолами и никотином.

- Как жизнь вообще? - задал почти праздный вопрос Гун, но праздным он скорее казался, ибо знали они друг друга лет двенадцать.

Можно было бы порекомендовать нашей сувенирной индустрии изготовление двух значков с надписями: "Как дела?" и "Нормально". Повесил и без слов при встрече отогнул нужный лацкан в зависимости от того, кто первый заметил приятеля. Называется, поговорили и разошлись.

- Человеческая особь всегда чем-то недовольна. Началось это с возникновением извилин...

Змеелов постучал себя по лбу.

- Вечное стремление к новым решениям. Разуму присущ внутренний динамизм. Он стремится жить спокойно, на худой конец адекватно с миром, однако каждая одоленная ступень все-таки оставляет человека недовольным и заставляет искать новые решения. Сие есть противоречие, а мир соткан именно из них. Никто не родился с врожденным чувством стремления к прогрессу. Противоречие в собственном существовании - вот двигатель. Изгнанный из рая, он с самого начала становится вечным странником...

- Агасфер, что ли?

- Не путай божий дар с яичницей... Человек должен объяснить себе себя самого, заполнить пустоты собственного знания. В этом смысл существования. Мы все, сознавая или не сознавая, стремимся преодолеть внутренний разрыв, добиться гармонии, которая снимет проклятие, разделившее его с природой, с другими людьми, с самим собой...

- Мудрено.

- Это не я. Это Фромм.

- Заковыристый мужик. Ладно, нам пора. А насваю я тебе обязательно привезу. Потерпи, - пообещал Дима.

По факсу были получены первые данные. Змееловов в отечестве набралось с десяток. Кто сидел, кто давно кормил червей, кто окончательно отошел от дел по возрасту. В столице значились двое. Один работал в Институте иммунологии, другой был скорняк, шил дамские сумки из змеиной кожи. Бывший зек.