Серебряная пуля - Виталий Гладкий

С этими словами я решительно закрыл дверь мастерской на засов и подошел к большим стационарным тискам.

— Отличный механизм, — сказал я многозначительно и повернул рукоятку. — И винт смазан недавно. Так что все пойдет как по маслу. Чирик, ты женат?

— Н-нет… А что?

— Жаль. Значит, отцовство тебе точно не будет грозить. Если не расколешься. Вот сейчас я зажму твои яйца в тиски и несколько раз поверну рукоятку по часовой стрелке. Яичницу всмятку не обещаю, а вот то, что ты исповедаешься мне, как батюшке в церкви, это я тебе гарантирую. Как тебе такой вариант?

— Вы не посмеете!

— О-хо-хо… — Я схватил его за шиворот и потащил к тискам. — Ты же неглупый человек, Чирик. И знаешь, что серьезные люди в таких случаях зря воздух словесами не сотрясают. А я очень серьезный человек, и мое время мне дорого. Короче говоря, у тебя есть всего лишь одна минута.

Чирик затравленно зыркнул на меня исподлобья и сказал:

— Меня убьют…

— Так это ж только раз, Чирик. Поверь мне, тот организм, о котором идет сейчас речь, для настоящего мужика дороже жизни. И потом, с какой стати тебя должны убивать?

— Меня предупредили, чтобы я держал язык за зубами!

— Так ведь я не побегу кричать на всех перекрестках, что ты поведал мне некую тайну. Все останется между нами. Даю слово. Кто эти люди и что они хотели? Говори, мать твою!..

Чирик опасливо втянул голову в плечи и нехотя ответил:

— У деда нужно было забрать какой-то медальон.

— Ну и?.. Что он собой представляет?

— Мы даже не видели его! Он был под одеждой. Африкан чуть нас не прибил. Никто не думал, что этот дряхлый перец такой здоровый и шустрый.

— Кто выдал заказ?

— Я не знаю этого человека. Клянусь — не знаю! Он дал хорошие бабки, аванс, и объяснил, что нужно сделать. Но у нас вышел облом. Он обещал рассчитаться полностью, когда мы сделаем дело.

— И что дальше?

— Когда я доложил ему, что номер не удался, он сильно огорчился. Однако аванс оставил. Только приказал, чтобы я ни гу-гу. Пообещал, что, если вякну кому-нибудь про это дело, мне крышка. И я поверил ему. Страшный человек…

— И все же ты брешешь, Чирик, как сивый мерин. М-да… Придется освежить твою память…

С этими словами я одной рукой поднял его и усадил на тиски. Мне он показался легким, словно пушинка. Я даже сам немного прибалдел от этого открытия, не говоря уже про Чирика. Он был просто потрясен моей неимоверной силищей. Сам же я был поражен другим — в каждой клеточке моего тела словно заработал крохотный атомный котел. Казалось, еще немного — и я взорвусь, как ядерный заряд.

— Все, все, сдаюсь! — испуганно вскричал Чирик. — Скажу, мамой клянусь, всю правду скажу!

— Говори. Но это твой последний шанс спасти свое мужское достоинство. Попробуй только соврать!

— Я правда не знаю ни его имени, ни фамилии! Но мне известно, где он живет.

— Да ну? Он что, предъявил тебе паспорт?

— Я проследил за ним…

— Понятно. — Я кивнул. — У щедрого клиента и дом полная чаша. Из которой не грех и испить маленько. Не так ли?

— Ну… так, — нехотя согласился Чирик.

— И как это тебе удалось? Я почему-то не думаю, что на свиданку к тебе он припылил на своих двоих.

— У него мерин, навороченный. Но я прыгнул в такси — и за ним. Он живет… — Чирик назвал адрес, и я слегка присвистнул — в этом районе проживало сплошь чиновное ворье и бывшие бандиты, ныне изображающие из себя законопослушных бизнесменов.

— Может, он в гости ездил? — высказал я предположение.

— Я проверял. Все точно, там его хата.

— Значит, хату его ты разведал, а имени не знаешь? Ой, врешь, Чирик…

— Да чтоб мне с этого места не встать! У кого я ни спрашивал, никто не знает, за кем числится этот дом. А в БТИ идти, сами понимаете, мне как-то не с руки. Да и зачем?

— И то верно… Ну что ж, живи, клиент. Само собой, продолжай держать язык за зубами. В том числе и про нашу беседу. Ты не знаешь меня, и мы с тобой никогда не встречались. И своим «козырям» накажи забыть этот день и час. Иначе они и тебя, и себя подведут под монастырь.

Я вышел из мастерской. Юха и Шнырь, отирающиеся возле газосварщика, продолжавшего делать свою работу, проводили меня злобно-тоскливыми взглядами. Обычно так смотрит пес, у которого отняли сахарную кость и дали пинка под зад.

Удар последовал неожиданно — с той стороны, откуда я совсем его не ждал. Еще совсем недавно я чувствовал в себе огромную силищу и почему-то даже перестал удивляться по этому поводу. Мне казалось, что это состояние само собой разумеющееся. Но едва я оказался в сквере, как во мне словно что-то надломилось. Из меня будто вытащили стальной стержень, а затем оглоушили по башке дубиной.

Я схватился за деревце, чтобы не упасть, но оно не выдержало тяжести моего тела, согнулось, и в свои объятия с сердечной мягкостью меня принял газон. Какое-то время я лежал и созерцал над собой голубое небо, хаотически расчерченное древесными ветками, и пушистые тучки, а затем дневной свет начал сереть, будто наступили сумерки, и в конце концов чернильная ночная темень влилась через глаза в мозг, и я улетел в грохочущий мрак.