Героев не убивают - Елена Топильская

Поскольку возможность доказывания вины Пальцева, а также людей Масловского, на которую мы рассчитывали ранее, была безвозвратно загублена, оставалось только расколоть Пальцева. Я сразу подняла руки, заявив, что даже и пытаться не буду и предоставляю это почетное право оперативным работникам — пусть делают что хотят, но выдадут нам его чистосердечное признание. Горчаков горячо поддержал меня. Мы немножко побазарили на тему, кому из нас составлять протокол задержания Пальцева в качестве подозреваемого (в чем?), и после дебатов решили, что задерживать по документам будет Лешка, на всякий случай, — вдруг потом выяснится, что Пальцев нанес мне побои в ходе осмотра дачи Асатуряна; чтобы в этом случае не подвергли сомнению законность задержания, пусть лучше документы оформит Горчаков.

Мне был предложен транспорт для доставки домой, но я гордо отказалась.

Надо было уже заниматься людьми Масловского; а это, как минимум, шесть задержаний: сам Артемий Вадимович, начальник его службы безопасности Гурин, который самолично прибыл в кафе на встречу с Пальцевым и успешно скрылся оттуда благодаря «помощи» Трубецкого; а также бойцы, которые мочили и закапывали похитителей. А после задержаний — обыски у них у всех дома, на дачах, в кабинетах, в машинах и в гаражах. Если хоть кто-то из них поплывет — то это еще и выезд в лес для осмотра места сокрытия трупов. Кстати, офис надо будет осматривать с участием медика: судя по видеозаписи «допроса» похитителей, на полу кабинета Гурина может быть кровь.

Когда мы проведем первоначальные следственные действия с этими людьми, дело по похищению жены Масловского, скорее всего, придется прекращать за смертью лиц, подлежащих привлечению к уголовной ответственности… Хотя не в отношении всех — Пальцев-то пока живехонек.

Я с грустью осознала, что в ближайшие трое суток спать мне, похоже, не придется вовсе. Равно, как и Горчакову, про оперов я и не говорю.

Лешка оформил протокол задержания Пальцева по подозрению в совершении убийства Асатуряна (про убийство еще троих человек он предусмотрительно решил пока в протоколе не писать, чтобы не давить на психику задержанному, если тот вдруг надумает признаться, — все-таки психологически легче признаваться в убийстве одного человека, нежели четверых, а там уже посмотрим) и отложил допрос до утра в связи с тем, что задержанный заявил, что желает воспользоваться услугами адвоката.

Решили, что пока опера работают с Пальцевым, мы с Лешкой быстро подготовим необходимые документы, и можно будет посылать людей на задержания, хотя за Гуриным надо ехать прямо сейчас.

С учетом некоторой психологической несовместимости двух оперативных работников — Царицына и Кораблева, а также с учетом права первой ночи, поскольку информация о встрече в кафе была получена Кораблевым, за Гуриным откомандировали Юрия Андреевича, а Кораблев с Крушенковым остались обрабатывать задержанного Федю.

Разбудили и подняли по тревоге нашего бедного прокурора, тот безропотно приехал в прокуратуру среди ночи для того, чтобы санкционировать обыски и лично осуществлять надзор за расследованием. Кроме того, шеф, чтобы не так было обидно, поднял начальника РУВД и заставил его выделить нам народ для задержаний.

К утру все было забито лицами, подлежащими привлечению к уголовной ответственности.

Когда мы пришли в кабинет к шефу докладывать о результатах — два незарегистрированных газовых пистолета в квартире одного из сотрудников службы безопасности, «беретта» и «чешка збройовка» со спиленными номерами в машине другого, граната в гараже у третьего, — шеф молча указал нам на экран телевизора, стоявшего у него в кабинете. Там как раз передавали пресс-конференцию журналиста Трубецкого. Журналист с видом триумфатора рассказывал, как ему удалось установить местонахождение опасного преступника, о котором он уже информировал читателей его газеты. Правда, на этот раз он предусмотрительно не лил грязь на прокуратуру и милицию, время от времени трогая челюсть и проводя рукой по глазнице. Пресса захлебывалась в восторгах.

На пресс-конференции присутствовал один из вице-губернаторов, молодой еще человек, как пишут наши танатологи — повышенного питания, который от лица администрации заявил, что отважный журналист за свои неординарные действия по задержанию преступника будет представлен к правительственной награде. Камеры нацелились на отважного журналиста; Трубецкой скромно потупился и машинально потрогал челюсть. Я вспомнила, что ходили слухи о неоценимой помощи журналиста Трубецкого, оказанной этому вице-губернатору в нелегкий для него период, когда городская прокуратура всерьез подозревала чиновника в должностных злоупотреблениях. Трубецкой в своих журналистских расследованиях блестяще доказал, что прокуратура дурью мается.

Горчаков в сердцах плюнул и попросил разрешения выключить эту порнографию. Шеф любезно разрешил и предупредил, чтобы мы ждали серию статей про то, как отважные журналисты вынуждены сами расследовать дела и задерживать преступников, пока прокуратура и милиция бездействуют или занимаются ерундой.

— Владимир Иванович, а нельзя его привлечь к уголовной ответственности?

— спросил Горчаков.

— Нельзя, — отрезал шеф. — Статьи для этого еще не придумали.

— А за самоуправство?

— Нельзя, Алексей Евгеньевич.

— Понятно, только у них статьи придуманы, а у нас нет, — проворчал Горчаков.

— В этой ситуации, ребята, можно сделать только одно: набить морду, — неожиданно сказал прокурор. — Но я вам не могу это посоветовать.

Раздался телефонный звонок.

— Да, у меня, — сказал шеф в трубку. — Понял, молодцы. Сейчас они едут.

Положив трубку, он объявил, что задержанный Пальцев готов к употреблению.

— Рекомендую с ним работать Марии Сергеевне, — напутствовал нас шеф. — И поласковее с ним. У мальчика комплекс на почве отношений с женщинами, ему будет приятно. Да что я вас учу…

Мы с Лешкой дружно отправились допрашивать задержанных. В соответствии с пожеланиями шефа Лешке достались сотрудники холдинга, а мне предстояло очаровать Пальцева с его комплексами.

Когда я приехала, Пальцев пил чай с плюшками, и меня попросили немного подождать, не мешать ему.

— Как вам это удалось? — спросила я, подразумевая скорость, с которой удалось развалить заказного киллера.

— Молодой он еще, — ответил Крушенков. — Неопытный.

— Но не дурак, — добавил Кораблев. — Пришлось пообещать ему кое-что.