Калашников - Альберто Васкес-Фигероа

– Этого недостаточно, но он прекрасно понимает, что на кону: три ошибки – и всё кончено.

– Я же сказал, что сделаю всё, что в моих силах! Я не Бог.

– А вот минуту назад, сидя во главе стола, ты выглядел именно так…

Орхидея Канаc соблазнительно улыбнулась и добавила:

– Есть ещё кое-что.

– Ну и ну! И что же?

– Мы можем обеспечить полную защиту всех ваших операций в Интернете в обмен на небольшую комиссию.

Она сделала короткую паузу, давая собеседнику возможность осознать смысл её предложения, а затем настойчиво добавила:

– Мы гарантируем, что никто не сможет получить доступ к вашим системам так же легко, как это сделали мы.

– И как же вам это удалось? – спросил кинопродюсер, явно встревоженный. – Честно говоря, я удивлён. Я считал, что мои люди разбираются в таких вещах.

– Неважно, насколько они хороши, – заметила его собеседница. – Вы допустили ошибку, оставив активными счета, на которые мы отправляли вам платежи за перевозки. Благодаря этим данным мы смогли отследить ваши деньги…

Владелица L’Armonia сделала короткую паузу, а затем добавила:

– Компьютеры и Интернет стали незаменимыми инструментами, но их зависимость делает нас уязвимыми.

– Я начинаю это понимать.

– Вы слышали о «Китайской стене»?

– Я был там.

– Я говорю не о каменной стене, а о той, что существует в Интернете.

– У меня есть о ней некоторое представление.

– В таком случае вы знаете, что тот, кто прячется за этой внушительной и неприступной невидимой стеной, находится в полной безопасности.

– Насколько мне известно, если ты не китаец, попасть за неё невозможно.

– У нас есть ключ доступа, а значит, я могу вам обеспечить безопасность.

Орхидея Канаc снова сделала паузу, как она обычно делала, когда хотела подготовить оппонента к следующему шагу. Затем, словно её предложение не имело особого значения, спросила:

– Вам показалось бы чрезмерным вложить два процента своих доходов в абсолютную безопасность?

Бельтран Байлетт на мгновение задумался, посмотрел на стол, за которым сидели его друзья и, вероятно, уже недоумевали, почему он так задержался. Взвесив все за и против, он с лёгким кивком головы дал согласие.

– Нет, это не кажется мне чрезмерным, если вы действительно защитите все мои системы с помощью этой «Китайской стены».

– Достаточно ли вам слова AK-47?

– Мне всегда его хватало.

– Тогда возвращайтесь к своим друзьям праздновать успех фильма. А если переведёте эти два процента, то сможете спокойно наслаждаться остальными средствами всю свою жизнь. Согласны?

– Согласен.

– Отлично! Веселитесь!

– Взаимно…

Бельтран Байлетт вернулся за стол к своим гостям. Он двигался уверенно, довольно потирая руки, а на его лице сияла улыбка, вызывая у окружающих недоумение. Однако, усевшись и бросив взгляд в угол сада, он обнаружил, что загадочная девушка в парике исчезла.

Он поднял бокал, собираясь произнести тост, ведь всё сложилось куда лучше, чем он предполагал. В этот момент та, кто заставила его поволноваться, уже садилась в машину, где её ждал СуперМарио.

– Как прошло? – спросил тот, выезжая на извилистую дорогу, ведущую в Грас.

– Могло бы быть и лучше.

– В чём проблема? – поинтересовался итальянец.

– Никаких проблем… – неопределённо ответила она, недовольно кривя губы. – Но подозреваю, что если бы я надавила сильнее, то выжала бы из этого болвана четыре процента, а не два.

– Ради всего святого, малышка! – возмутился он, едва не теряя управление на узкой тёмной дороге. – Ты понимаешь, что шантажируешь одного из самых опасных преступников страны?

– Я его не шантажирую, я его защищаю, – спокойно уточнила она. – А теперь сбавь скорость, если не хочешь угробить нас обоих.

Дождавшись, пока он успокоится и снизит скорость, она продолжила:

– Запомни, Бельтран Байлетт гораздо уязвимее, чем любой законопослушный человек. Честный человек в случае ошибки просто расплачивается за неё, а преступник при малейшем промахе сталкивается со всем грузом своего прошлого.

– Ты знаешь это из опыта или прошла ускоренный курс по криминалу? – пробормотал итальянец с явной иронией.

– Я изучила достаточно, чтобы различать тех, кто любит преступность, потому что это их природа, и тех, кто нарушает закон ради денег. Байлетт из последних. Я копалась в его жизни, читала его электронные письма за последние месяцы и уверена: он хочет лишь одного – стать крупным кинопродюсером.

– Это мечта многих…

– Полагаю, ведь это интересная и увлекательная работа. Думаю, он бы предпочёл добиться успеха честно, но раз не получилось, теперь живёт в страхе, что прошлое отнимет у него эту драгоценную игрушку.

Они молчали до самого L’Armonia. Когда же, усевшись на веранде с бокалами коньяка в руках, он снова заговорил:

– Ты понимаешь, что два процента от его бизнеса – это целое состояние?

– По моим расчётам, это около пяти миллионов в год, – призналась она с лукавым подмигиванием. – И тридцать процентов из них твои.

– Этого мне вполне достаточно.

– Будет больше.

Марио Вольпи подозрительно покосился на неё, словно ждал неприятностей, и обеспокоенно спросил:

– Ты хочешь сказать, что мы не бросим оружейный бизнес?

– Разумеется!

– Ты с ума сошла?! – выпалил он. – Если Байлетт платит – а я уверен, что он будет платить, потому что ему это выгодно, – ты сможешь жить в роскоши всю жизнь! Тем более что ты почти ничего не тратишь, не выходя из дома…

Орхидея Канаc медленно потягивала коньяк, запрокинув голову и закрыв глаза. Долгое молчание заставило его задуматься, не уснула ли она. Но в какой-то момент она негромко произнесла:

– У меня есть планы. Большие планы. И для их осуществления мне нужны эти деньги.

– Большие планы? – встревожился он. – Ты меня пугаешь! Что ты задумала?

– Купить старую фабрику Guitay, модернизировать её, создать свой бренд и выпустить новый парфюм.

Судя по его выражению лица, итальянец не мог поверить в то, что услышал. Для него это казалось чистым безумием.

– Новый парфюм? – переспросил он. – Кому в наше время нужен новый парфюм? Их и так тысячи!

– Ни один не такой, как этот.

– Тот, что на тебе? – уточнил он. – Он очень нежный, но я уловил его аромат, как только ты села в машину.

– И что ты думаешь?

– Он приятный, но странный.

– Я знаю… – призналась девушка. – Но тебе нравится или нет?

– Нравится, хотя, по-моему, он тебе не подходит.

– А тебе?

– Тоже нет.

– Спасибо! – сказала она, поворачиваясь к нему и