Светотени - Сергей Васильевич Гук

— Прошу прощения, вопрос из интимной сферы. Вы гомосексуалист?

— Нет, доктор.

— В каких странах, кроме Таиланда, вы работали?

— Довольно долго пробыл в Тропической Африке…

— Когда это было?

— Меня перевели в Таиланд из Африки три года назад.

— Завтра я жду вас у себя. — Доктор поднялся, чтобы проводить его до двери. — Будут готовы результаты анализов, и я поделюсь с вами своими рекомендациями.

— Вы считаете, доктор, что я нуждаюсь в лечении?

— Мой дорогой Нойбер, не нуждаются в медицинской помощи только покойники, остальным еще можно помочь.

Дитер криво улыбнулся, такого рода медицинский юмор его никогда не веселил, даже в студенческие годы. Что мог найти этот доктор, кроме банального бронхита? В конце концов, Дитер тоже дипломированный врач. И эти странные вопросы…

На следующее утро Дитер был в ДЖ.

Сидевший у входа дежурный остановил его.

— Господин Нойбер, вас просят зайти в отдел кадров.

— Хорошо, — отмахнулся Дитер, — я сначала загляну к себе в отдел…

— Нет, нет, — дежурный вылез из-за стола. — Вам следует немедленно посетить отдел кадров. Вас ждут.

Недоумевая, Дитер прошел по коридору в знакомый кабинет, к сотруднику компании, который еще день назад сказал ему, что в «Доллингер-Женева» всегда найдется место для того, кто носит фамилию Нойбер.

На сей раз чиновник не был столь любезен.

— Должен огорчить вас, господин Нойбер. Ревизорская служба компании указала нам, что мы не можем нанять человека, поскольку отдел лекарств, в соответствии с решением правления, подлежит реорганизации.

— А позавчера вы этого не знали?

— Увы, никто об этом не подумал. Когда был подготовлен приказ о вашем зачислении на работу, он попал в ревизорскую службу, и они остановили приказ.

— Следовательно, я уволен, прежде чем успел приступить к работе?

— Ну что вы, — успокоительно заметил чиновник. — В ближайшие дни мы проверим наше штатное расписание, выясним все вакансии и что-то вам предложим. Или лучше всего подождать реорганизации отдела лекарств. Там мы сумеем подобрать вам достойное место.

Нойбер-старший появился дома поздно вечером и пришел в бешенство. Дитер никогда не видел отца в такой ярости. Посвятивший свою жизнь концерну, Нойбер был обманут в лучших чувствах.

— Все знают о грядущей реорганизации! — кричал он. — Отдел делится на два, и создаются еще минимум двадцать рабочих мест, поэтому-то тебя и согласились взять. Они тебе могут морочить голову, но не мне! Я, слава богу, знаю, что делается в «Доллингер-Женева». Завтра я все выясню, несомненно, это чьи-то интриги. Но еще посмотрим, чья возьмет…

Дитер тем не менее довольно равнодушно отнесся к этой истории. Он не горел желанием работать в «Доллингер-Женева», а пошел туда по настоянию отца. И не видел никакой драмы в отказе: с его опытом и квалификацией он без труда найдет работу.

— Поехали со мной, — предложил отец утром. — Ты увидишь, им придется пойти на попятный.

Дитер отказался. Он не мог справиться с утренним кашлем и чувствовал себя слабым и непригодным к борьбе.

В восемь часов позвонила секретарь доктора Адатто.

— Мы ждем вас, господин Нойбер.

Дитер уже забыл о визите к врачу. Теперь, после отказа «Доллингер-Женева» взять его на работу, зачем ехать к Адатто? Но мать посоветовала ему побывать у врача.

— Может быть, отцу все же удастся чего-то добиться. Тогда тебе все равно без доктора не обойтись. А сегодня у тебя вроде как свободный день. Заодно прогуляешься…

На улице Дитер, соскучившийся по солнцу, охотно подставил лицо под его лучи, которые здесь не обжигали, а только слегка согревали.

— Присядьте, господин Нойбер, полагаю, у нас с вами будет не очень короткий разговор, — с этими словами Адатто сам погрузился в объемистое кресло и окутался клубами табачного дыма. — Вы, насколько я могу судить, человек мужественный, и потому я решил сказать вам об истинном положении вещей прямо и без особой подготовки, к которой в некоторых случаях приходится прибегать. Вы наверняка заметили некую странность в моих вопросах. Сейчас вы поймете, почему я их задавал. Результаты вчерашнего анализа крови свидетельствуют: вы заражены вирусом иммунодефицита человека.

Доктор Адатто замолчал.

— У меня СПИД? — только эти слова смог произнести Дитер. У него поплыло перед глазами, и он не услышал всего, что поспешно говорил доктор Адатто, стараясь его успокоить. Только какие-то обрывки фраз доносились до него: «На окончательный диагноз… Необходимо повторить анализ… Попробовать другую тест-систему… Известно немало случаев… Лечение возможно… Не стоит так отчаиваться…»

Перед глазами Дитера стояло лицо молодого кхмера, филолога с сорбоннским дипломом, который в таиландском лагере для беженцев помогал миссии Красного Креста. Вся его семья была уничтожена полпотовцами, и он стал наркоманом. Шприц и иголки были величайшей ценностью в лагере, их передавали из рук в руки; раздобыть наркотик было легче. Он заразился, воспользовавшись чьим-то шприцем. Его организм был слишком слаб, чтобы долго сопротивляться СПИДу. Уже через несколько месяцев его пришлось подключить к единственному в лагере аппарату искусственного дыхания; пораженные инфекцией легкие почти перестали функционировать. Большую часть дня он спал, иногда глаза его открывались, и он смотрел на врачей, крепких, здоровых и абсолютно беспомощных. Вероятно, ему хотелось что-то сказать, но глаза закрывались сами собой, и он погружался в беспамятство. Последовало несколько сердечных приступов, но сменявшие друг друга медицинские сестры и аппарат искусственного дыхания поддерживали в нем жизнь.

Настал момент, когда Дитер вынужден был принять решение: отключить аппарат. Он с тоской посмотрел на худенького кхмера, чья смерть означала исчезновение целого рода. Когда аппарат замолк, его грудь чуть приподнялась. Это был последний вздох. Так Дитер впервые увидел смерть от СПИДа.

И сейчас, в кабинете доктора Адатто, он понял, что его ждет.

Конференц-зал концерна «Доллингер-Женева», где обычно происходят сугубо деловые совещания управляющих заграничными отделениями и дочерними фирмами, был отдан в распоряжение журналистов. В Женеве выходят всего две ежедневные газеты: утренняя «Журналь де Женев» и вечерняя «Трибюн де Женев», но в городе немало иностранных корреспондентов, аккредитованных прежде всего при Европейском отделении ООН. Они интересуются в основном международными новостями, но руководитель пресс-службы концерна обещал выпивку, чтобы заманить побольше людей.

Встретиться с журналистами пожелал сам председатель правления Хайнер Доллингер.

— Друзья мои, — начал он свою речь, — я никогда не решился бы оторвать вас от важных и срочных дел, если бы не крайняя необходимость немедленно подать всем страждущим весть о том, что их страдания можно облегчить. Как глубоко верующий человек, я понимаю, что страдающие от различных недугов больше всего нуждаются в утешении, в словах понимания и надежды. Надежду могут подать господь бог и — по мере своих слабых сил —