Тюрьмой Варяга не сломить - Евгений Сухов

Суд над Варягом состоялся через неделю. Судья Миронов — парень лет тридцати пяти, с испитым лицом и жиденькими желтоватыми волосами — накануне принял подполковника Беспалого в своем кабинете. Александр Тимофеевич привычно закрыл дверь кабинета, не позабыв повернуть ключ в замке. Потом присел в кресло рядом с судьей и, глядя тому прямо в светло-серые глаза, тихо заговорил:

— Завтра будет как обычно, Митя. Это очень опасный преступник. Косит под невменяемого. Мы за ним пять лет гонялись по всей России. Насилу выследили. Взяли в Орле или в Воронеже… не помню точно. На нем висит с десяток грабежей, два убийства. С отягчающими. Скажу тебе как на духу: прямых улик на него нет. Но я лично знаю, и в краевом управлении это известно, и даже в Москве, он виновен! Безо всяких оговорок. Так что завтрашний суд фактически пустая формальность. Но приговор должен быть справедливым. Ты же знаешь, чему нас учили. — В эту секунду подполковник Беспалый многозначительно перевел взгляд на стену, где уже лет тридцать пылились выцветшие портреты Ленина и Маркса. — Нас учили, что наказание неотвратимо. Будь уверен: этот негодяй прекрасно все осознает. Ему надо впаять «десятку» строгого режима — и дело с концом.

Судья заерзал на стареньком стуле и поднял взгляд на начальника знаменитой в округе зоны.

— Александр Тимофеевич, я, разумеется, ни на йоту не сомневаюсь в правоте ваших слов. Но ведь формально, юридически, то, что мы с вами делаем… делали до сих пор… и то, что вы мне предлагаете сделать завтра, чревато… Ведь дела на Игнатова у меня никакого нет. Свидетелей нет. Даже, смешно сказать, потерпевших нет.

Беспалый недовольно нахмурился и, встав, прошелся по кабинету.

— Ну об этом не беспокойся. Потерпевшую я тебе обеспечу. Свидетелей приведу. А протокол соответствующий городские менты живо состряпают. Потом, если тебя интересует, у меня же есть все депеши — из края, из Москвы. Об этом самом Игнатове.

— Хотелось бы взглянуть.

— Тут ты не сомневайся. Завтра же тебе до заседания все доставлю в папках, с грифом «секретно» — все как полагается. Телефонограммы, отпечатки пальцев, показания о его прошлых подвигах. Меня интересует только одно: чтоб завтра у тебя сидел адвокат — позови хоть Копылову Машку, и чтоб ты вынес ему обвинительный приговор. И не меньше «червонца».

— Как-то все это стремно, Александр Тимофеевич, — отчего-то упирался Миронов. — Как убийство-то доказывать?

— Ты сам посуди: как нам еще очистить российскую землю от этой мрази? — напирал подполковник. — Только суровым приговором. Убийства доказать мы не сможем — это ты прав: доказательств нет, и юридически ему «вышку» дать никак нельзя. Ну и ладно. Я же не прошу у тебя идти на сделку с твоей совестью. — Тут в глазах Беспалого замерцали иронические искорки. — А сделай так, как тебе твоя совесть подсказывает. Должны подонки разгуливать, или все-таки им полагается сидеть в тюрьме!