Ученица Шерлока - Лори Р. Кинг

Этот вопрос сбивает меня с толку. Лестрейд, еще света вот сюда, и пусть фотограф еще раз снимет кеб, после того как Макриди закончит. Так, как я и думал, она правша. Умылась, стряхнула воду с рук, точнее с перчаток, – и к двери. Эй, приятель, сойди с отпечатков ног. Небо, помоги нам! Теперь на улицу, потом... нет? Не на улицу, обратно на тропинку, вот здесь и здесь. – Он выпрямился и, нахмурившись, посмотрел на голые ветки над головой. – Но в этом нет никакого смысла... Лестрейд, сегодня мне понадобится ваша лаборатория, и, кроме того, необходимо, чтобы весь парк был оцеплен, дабы ничья нога не ступала сюда до тех пор, пока я не увижу его при дневном свете. Рассел, сегодня будет дождь?

– Я не специалист по лондонскому климату, но не думаю, что дождь будет. Для снега же, конечно, слишком тепло.

– И все же вероятность есть. Бери эти конверты, Рассел. Нам предстоит много чего сделать до рассвета.

По правде говоря, это Холмсу предстояло много чего сделать, поскольку в лаборатории был только один микроскоп, к тому же Холмс не сказал мне, что он ищет. Я немного посидела рядом с ним в лаборатории, чувствуя, что веки постепенно тяжелеют, несмотря на большое количество выпитого кофе, и следующее, что я осознала, был тот факт, что уже наступило утро. Холмс стоял у окна и курил трубку. Попытавшись встать, я почувствовала, что все мое тело задеревенело после нескольких часов в неудобной позе. Мой позвоночник громко хрустнул, когда я откинулась на спинку стула, и Холмс повернулся.

– А, Рассел, – произнес он с усмешкой, – ты что, всегда спишь на стульях? Сомневаюсь, чтобы твоя тетя это одобрила. Не говоря уже о миссис Хадсон.

Я протерла глаза и посмотрела на него.

– Судя по вашему юмору, вы довольны своими ночными исследованиями, не так ли?

– Наоборот, дорогая Рассел, абсолютно недоволен. В моей голове гнездятся смутные подозрения, но ни одно из них меня не удовлетворяет. – Он невидящим взглядом уставился на оконную раму, потом перевел свои стальные глаза на меня и улыбнулся.

– Я расскажу тебе обо всем по пути в парк.

– Но, Холмс, будьте разумны, как я выйду в таком виде? – Он посмотрел на мое мятое платье, испачканные чулки и неудобные туфли и кивнул.

– Я узнаю, есть ли здесь женщина, которая могла бы нам помочь. – Не успел он пошевелиться, как в дверь постучали.

– Войдите.

Вошел и остановился в дверях молодой констебль.

– Мистер Холмс, инспектор Лестрейд просил сказать вам, что для молодой леди пришла какая-то посылка, но...

Холмс кинулся из комнаты, отметая все сплетни о старости, боли в спине и ревматизме. Я слышала, как он кричал:

– Не трогайте посылку, не трогайте ее, позовите специалиста по обезвреживанию бомб, оставьте ее, Лестрейд, вы задержали человека, который ее принес?..

Я последовала за ним вниз по лестнице. Молодой полицейский посторонился, давая мне пройти.

– Я как раз и собирался сказать, что посылкой уже занимаются специалисты, а инспектор Лестрейд намерен пригласить мистера Холмса на допрос молодого человека, который ее принес, но мистер Холмс выскочил, даже не дав мне возможности закончить, сэр. – Последние его слова были адресованы появившемуся Лестрейду, который перехватил Холмса на ходу. Внизу я увидела несколько человек, колдовавших над каким-то свертком. На мгновение воцарилась тишина, и все смотрели на них. Наконец Холмс повернулся к Лестрейду.

– Так вы задержали того, который принес это?

– Да, он здесь. Он говорит, что час назад его остановил на улице мужчина и предложил две гинеи за доставку посылки. Это был человек небольшого роста, со светлыми волосами и в теплой куртке. Сказал, что посылка для его друга, которому она понадобится утром, но сам он не может ее доставить. Он дал ему одну гинею и даже взял адрес, чтобы после доставки прислать вторую.

– На которую ему нечего рассчитывать.

– Он тоже так думает. Впрочем, он не больно-то умен, даже не знает толком, сколько это – гинея, ему просто нравится ее блеск.

Все это время мы наблюдали за работой двух специалистов, за их напряженными лицами, пока они осторожно снимали бечевку, разрезали бумагу и доставали содержимое, которое оказалось смятой одеждой. В конце концов на столе остались лежать шелковая юбка, шерстяная кофта, брюки, две пары шерстяных чулок и пара туфель. Из всего этого вылетела и упала на пол записка.

– Наденьте перчатки, прежде чем ее поднять, – распорядился Холмс.

Удивленный полицейский надел перчатки и, подняв записку, передал ее Лестрейду. Тот прочел ее и передал Холмсу, а Холмс медленно зачитал ее вслух голосом, в котором слышались нотки беспокойства и сомнения:

"Дорогая мисс Рассел,

Зная, что Ваш компаньон испытывает определенные затруднения и вряд ли сможет обеспечить Вас нормальной одеждой, прошу Вас принять это с моими наилучшими пожеланиями. Вы будете чувствовать себя вполне удобно.

Доброжелатель".

Холмс несколько раз моргнул и отдал записку Лестрейду.

– Отправьте это в лабораторию, путь поищут отпечатки пальцев, – проворчал он, – одежду надо проверить на наличие пятен, ржавчины и прочего. Выясни, откуда она взялась. И, ради Бога, найди кого-нибудь, кто сможет обеспечить мисс Рассел «нормальной одеждой», не то это дело вообще не сдвинется с мертвой точки. – Когда он повернулся в холодной ярости, я услышала, как он выдохнул: – Это уже чересчур.

Вскоре появилась масса одежды, и форменной, и штатской, вся очень неудобная. В парк мы поехали на полицейской машине. Лестрейд сидел рядом с водителем, а Холмс сзади со мной. Он молчал, погруженный в свои мысли, и смотрел в окно, барабаня длинными пальцами по колену. Он не распространялся о своих лабораторных изысканиях, и я решила отложить расспросы до более подходящего момента. В парке он порыскал в течение нескольких минут по тропинкам, затем кивнул сам себе и залез обратно в машину. На все вопросы Лестрейда он ответил глубоким молчанием, и мы так же молча вернулись в Скотланд-Ярд, где прошли в кабинет Лестрейда и остались там с Холмсом вдвоем.

Холмс подошел к рабочему столу, выдвинул ящик и извлек оттуда пачку сигарет. Достав одну, он прикурил от спички и отошел к окну, где встал спиной ко мне, уставившись невидящим взором на набережную. Докурив сигарету до конца, он вернулся к столу и с силой вдавил окурок в пепельницу.

– Я должен отлучиться, – резко сказал он, – и я не хочу, чтобы кто-то из этих твоих неуклюжих приятелей меня сопровождал. Они испортят мне все дело, одним своим видом распугав тех, кто мне нужен. А пока меня не будет, составь список всего необходимого и отдай его здешнему... наверное, у них есть какой-нибудь заведующий хозяйством. Одежда на два-три дня, и ничего лишнего. Мужская или женская – на твой выбор. Будет неплохо, если ты добавишь также пару вещей для меня, ты знаешь мои размеры. Это сэкономит немного времени. Я вернусь через пару часов.