Шерлок Холмс в Америке - Ларри Миллетт

– Да. Та осторожность, с которой мистер Блеген спрятал ключ, предполагает, что в сейфе лежит нечто чрезвычайно важное. Так что, я думаю, нам с доктором Уотсоном надо пойти в банк прямо с утра и попытаться заглянуть в ячейку, а потом на первом же подходящем поезде отправиться в Мурхед.

Мы подошли к стойке портье, где нас ждало сообщение от Кенсингтона, который перечислил всех друзей Эйнара Блегена в здешних краях. К ужасу Холмса, в списке оказалось более двадцати имен в шести разных городах, включая Александрию. Сыщик вздохнул, сложил листок и сунул в карман.

– Слишком много, – просто сказал он. – Мы не можем начать проверять всех подряд, так что мистера Блегена поищем в другой раз, если он вообще жив.

Впервые Холмс заговорил о том, что Блеген, возможно, мертв, но замечание, казалось, не удивило Рафферти.

– Я думаю, что старина Эйнар уже мертв и зарыт где-нибудь, – вздохнул он. – В округе куча подходящих мест, чтобы спрятать тело.

Мы стояли в холле, и я поймал себя на том, что размышляю, каков будет следующий шаг Холмса. Я отчетливо ощущал, что мы на решающем распутье – в той точке, откуда перед нами открываются разные пути расследования.

Сам Холмс любил говорить, что в сложном деле детектив напоминает человека, которому надо добраться из одного конца Лондона в другой. Холмс утверждал, что при наличии времени, способностей и удачи почти каждый может достичь пункта назначения. Но гений великого сыщика, как он говорил, заключается в том, чтобы найти самую короткую, прямую и быструю дорогу. Эта дорога, как я обнаружил, снова привела нас в мир Мэри Комсток.

В начале шестого мы постучали в комнату миссис Комсток. Холмс не сказал нам, о чем собирается беседовать с леди, но Рафферти явно радовался возможности поговорить с «известной мегерой», как он называл миссис Комсток.

Вскоре нам открыла дверь сама леди. Как обычно, она была одета элегантно: в кружевную белую блузу с высоким воротником, темно-синий жакет с пышными рукавами и длинную юбку, которая демонстрировала красивые пропорции ее тела.

– Как приятно снова вас видеть, – сказала она с загадочной улыбкой, приглашая нас войти. – Прошу, располагайтесь.

Мы уселись вокруг тахты, где любила сидеть миссис Комсток. Холмс заметил, что на столе лежит дневник, а рядом перо и открытая бутылочка с чернилами. Холмс внимательно посмотрел на эти предметы, а потом сказал:

– Вижу, вы что-то писали сегодня, мадам. Мемуары? Интересная выйдет книга.

– Вы так считаете, мистер Холмс? – бросила леди, подходя к столу и закрывая дневник. – Я просто делала кое-какие заметки. Кроме того, не могу себе представить, чтобы какой-то из аспектов мой жизни был интереснее мрачных историй, выходящих из-под пера доктора Уотсона.

Произнеся такой двусмысленный комплимент, леди заняла место на тахте и выжидающе посмотрела на нас сверху вниз. Ее взгляд наводил на мысль, что миссис Комсток подготовилась к любым вопросам Холмса. Но прославленный детектив начал с официального представления:

– Не знаю, мадам, встречались ли вы когда-либо с нашим другом мистером Шэдвеллом Рафферти из Сент-Пола.

– Я видела этого джентльмена на ферме Фегельблада, – напомнила Мэри, изучая Рафферти так, словно он был товаром в витрине магазина. – Разумеется, я также много о нем слышала.

– Неужели? Надеюсь, обо мне говорят только хорошее, – смутился ирландец.

– В основном да, – промурлыкала она.

Короткий ответ, казалось, позабавил Холмса. Он сказал:

– Я удивлен, что мистер Свифт не с вами, мадам. Я ожидал, что дверь откроет он.

– Билли уехал по делам, – заявила Мэри без дальнейших объяснений. – Но, думаю, поговорить вы хотели не с ним.

– Вы правы, миссис Комсток. Я желал бы задать вам пару вопросов, если вас не затруднит на них ответить. Я вас не побеспокою?

– Я привыкла к беспокойству, мистер Холмс, как и вы.

– Разумеется. Я хотел спросить, не видели ли вы сегодня мистера Ларссона. Я надеялся переговорить с ним о руническом камне, но его, похоже, нет в городе.

Если миссис Комсток и знала о смерти Ларссона, то это не наложило отпечатка ни на интонацию, ни на мимику. Ее красивое лицо осталось холодным, словно мрамор.

Она сказала:

– Мистер Ларссон никогда не информировал меня о своих перемещениях. Вы проверяли местные бары? Я так поняла, что он изрядную часть времени проводит в обнимку с бутылкой.

– Дурная привычка, – согласился Холмс. – Человеку, который злоупотребляет спиртным, нельзя доверять, а вы предпочитаете надежных мужчин, миссис Комсток.

– Как иначе, мистер Холмс.

– А ваш покойный муж был надежным человеком?

Миссис Комсток и глазом не моргнула, услышав такой странный вопрос, – казалось, она уже привыкла ко всем уловкам противника.

– Насколько это возможно, мистер Холмс. Знаете, от мужчин одни неприятности. Вероятно, поэтому я и нахожу их такими интересными.

– Мы тоже вас расстроили, миссис Комсток?

– Время покажет.

Холмс послал ей загадочную улыбку:

– Не сомневаюсь. Кстати, о времени: теперь, когда ваш муж отправился в мир иной, полагаю, вы часто навещаете его могилу.

К моему удивлению, леди обратилась к Рафферти и шутливо заметила:

– Как вы миритесь с мистером Холмсом, сэр? Его ум утомляет. Главное, чтобы он не заманил вас в ловушку, как часто поступает со мной.

Рафферти потерял дар речи, но вместо него заговорил Холмс:

– Вы не ответили на вопрос, мадам.

Миссис Комсток повернулась к сыщику и сказала ледяным тоном:

– Не стоит считать меня глупышкой, раз уж я женщина, мистер Холмс. По каким-то неведомым мне причинам вы продолжаете думать, будто я имею какое-то отношение к убийству Вальгрена и краже рунического камня. Наверное, поэтому вы проверяли, что за груз отправил Билли вечером в пятницу. Это была могильная плита, мистер Холмс, в честь моего покойного мужа. Почему вы не оставите Фрэнка в покое?

Почувствовав, что он наконец пробил оболочку высокомерия, Холмс надавил сильнее:

– Я хотел бы взглянуть на плиту и надпись на ней, миссис Комсток. Может быть, покажете?

– Мне кажется, это вообще не ваше дело, мистер Холмс.

– А мне кажется, мое, – заявил Холмс, переходя к прямым обвинениям: – Это вы столкнули своего супруга с поезда, да?

Леди отреагировала на этот вопрос открытой враждебностью. Поднявшись со своего места, она бросила:

– Вы утомили меня своими вопросами, мистер Холмс. Я должна попросить вас уйти, и немедленно. И будьте любезны больше меня не беспокоить.

Холмс не шелохнулся.

– И снова вы не ответили на мой вопрос, миссис Комсток. Должен признаться, меня расстраивает ваша уклончивость. Думаю, вы что-то скрываете.