Беда по вызову - Ольга Степнова

Жаль, что я не умею писать о любви.

* * *

Утром Бэлка дала мне машину с шофером, чтобы я добралась до дома. Мы проснулись в шикарной спальне, на одной кровати, и долго рассматривали друг друга, пока калейдоскоп вчерашних событий не прояснился в наших головах. Бэлка, с взъерошенными короткими волосами и подслеповатыми глазами, давала мне указания:

— Давай, подруга, будь осторожна! Я не знаю какие там у тебя дела с Кариной, но у нее замашки фараонихи. А когда плебей одевает корону — это плохо.

Мы обменялись номерами мобильных и распрощались. Напоследок она сунула мне какой-то пакет, только в машине я заглянула в него и обнаружила там бутылку абсента. Щедрая Бэлка.

Газеты, которые я купила в киоске по дороге домой, пестрели моими фотографиями. На одних я была еще в платье, на других — форма одежды трусы, ботинки. Журналистам и в голову не пришло, что это конфуз, а не идея. Видок у меня был вызывающий, на лице ни тени смущения. Длинное тело, без намека на бедра и грудь. Только ноги и очки. Нужно снова посидеть на кефире и накопить хотя бы на грудь.

Отзывы о шоу были самые восторженные. Меня называли «новой звездой» и «блестящей находкой Карины». Одна желтая газетенка опубликовала две моих фотографии под заголовком «Угадай десять отличий». На одной я была в платье, на другой без. Это меня доканало и я разорвала пару газет.

Дома я переоделась, запихнув Каринино платье поглубже в баул. Я закурила на крыльце, наслаждаясь теплым утром и свежим воздухом. Подошла Танька и выжидающе уставилась круглыми глазами на мою сигарету. Лениво приплелся Шарик-Жорик и плюхнулся в ногах. Утро в деревне расслабляло, но я не собиралась сбавлять темп. Сделав последнюю затяжку, я пошла к калитке. Навстречу мне семенила баба Муза, вытирая руки о цветастый передник.

— У Таньки блохи. Чешется и чешется, доиться не дает, — напомнила она проблему.

— Изведем, — пообещала я, протискиваясь мимо.

— Тьфу, Танька! — закричала Муза, — Опять черте-те что жрет! А потом молоко табаком воняет!

Я оглянулась. Танька, слопав бычок, жевала довольно большую бумагу. Я разжала упрямые челюсти и в руках у меня оказался обслюнявленный конверт. Это было письмо Гоготу от Бизона, которое я так и не смогла найти. Вредная коза в мое отсутствие роется в моих вещах. Поддав ей ногой под толстый зад, я забрала письмо и поехала к Мишке за горбатым.

* * *

Мишки не оказалось на месте. В гараже копошились два мужичка в замасленных комбинезонах. Узнав, зачем я пришла, они захихикали.

— Забирайте, мадам, ваш лимузин! — ткнул один из них куда-то в угол. Мадам посмотрела туда и громко выругалась.

— Вообще-то я пошутила, — мрачно сообщила я мужикам.

— Гогот шуток не понимает, — заржали они.

Шалун Гогот добросовестно выкрасил моего старичка в полынно-зеленый цвет, а по борту вывел серебряной краской «King of Spirits». С такой «особой приметой», времени на мои деликатные дела у меня будет еще меньше. Впрочем, я теперь «звезда», «блестящая находка», а то, что стало достоянием общественности труднее убрать незаметно.

Я не стала ждать Гогота, решив заехать сюда еще раз.

Мишка знал свое дело: «запор» теперь заводился с пол-оборота и легко разгонялся до восьмидесяти. Если бы не его экзотический вид, я вполне на равных чувствовала бы себя на дороге даже с иномарками. Но зеленые бока с интересной надписью привлекали всеобщее внимание: мне сигналили, в меня тыкали пальцем, а на светофоре, по-моему, даже сфотографировали. Какая-то «Ока», обгоняя меня на приличной скорости, радостно помигала мне фарами. Когда ее заднее стекло возникло у меня перед носом, я увидела там надпись «Бешеная табуретка». Видимо, ее хозяин, увидев во мне собрата по диагнозу, решил похвастаться своим «изобретением».

В редакции не было никого, даже Гарика. Наверное, отдыхает после вчерашнего фейерверка. Я попинала закрытые двери, взяла на вахте ключ и открыла свой кабинет. Материал, который я набила меньше чем за час, я могла бы дорого продать другим изданиям. Гораздо дороже я могла бы продать его Карине. Но я совершенно бесплатно собиралась отдать его Гарику в вечерний выпуск, чтобы подписная компания газеты «Южный Вестник» прошла успешно.

Название статейке я дала довольно мирное: «Разговор за кулисами». Но уже в первом абзаце я сообщила читателям, что только нашей газете, и только под давлением некоторых неприятных для Карины Грач обстоятельств, она рассказала о новых подробностях гибели ее мужа Юрия Юрьевича Грача. Знаменательно, а может и закономерно, что признание это совпало с таким триумфальным для Карины событием, как открытие театра моды — ее главным и любимым детищем.

Итак, заявила я в первом абзаце, Карина Грач — вовсе не немой и безучастный свидетель в этой темной истории, она — ее непосредственный а, может быть, и главный участник. Далее, пользуясь записями своего встроенного диктофона, я воспроизвела те части нашей с ней душевной беседы, где она рассказала про Кабана, способ избавления от его тела и то, как сама отпустила предполагаемого преступника. Я ничего не написала про хитрые расписки, но написала, что Грач сильно захотел вернуть тело своего двойника за несколько минут до смерти. И был убит. Вряд ли это сделал тот парень, который неумело спрятал тело Кабана, закопав его в свежевырытую могилу на кладбище. Парня привела охрана Грача и наверняка обыскала его прежде чем доставить на допрос к Грачу. Кто-то просто воспользовался ситуацией его присутствия и его внезапного побега, чтобы убить депутата. Почему Карина отпустила ворвавшегося в ее комнату громилу? Вариант ее ответа «понравился» просто смешон. Таким как Карина любовь с первого взгляда не страшна. В статье я задала много вопросов на которые пока не было ответов. Может быть, я делала неправильные выводы, но я тронула осиное гнездо, и оно должно было зашевелиться. К статье прилагались две фотографии, где Карина «добровольно» стягивала с себя шикарное платье. Не мне же одной сверкать голым задом с витрин газетных киосков!

Гарик явился слегка помятый, но по-прежнему верный своему имиджу: на галстуке череп и кости, костюм в белую полоску.

— Сударыня, — пробормотал он растерянно, — по-моему, вы не та за кого себя выдаете!

— Какая разница за кого я себя выдаю? Я обещала статью? Получайте. — Я швырнула на стол дискету. — Вот это пощекочет всем нервы. Доказательства у меня есть — вот кассета. — Я помахала авторучкой перед его носом.

— Как? Еще пощекочет? Там уже во всех утренних газетах вы… обнажены… Но давайте, давайте! Сами знаете как…

Он был в каком-то ступоре. Даже не посмотрев, пообещал поставить статью в вечерний выпуск и попросил к завтрашнему дню еще что-нибудь написать. Сами знаете…

Я снова съездила к Гоготу и снова его не застала. Звонить Мишке было некуда и я решила его подождать. Я сидела в салоне своего зеленого чудовища и теребила жеваный конверт, подписанный знакомым почерком. Меня вдруг одолел соблазн прочитать письмо, которое я должна была передать верному другу Глеба Сазонова. Я поборолась с этим соблазном немножко, но потом решила, что лучше жалеть о том, что сделано.