Влюбленный убийца - Наталия Антонова

— А вы знаете эту девушку?

— А как же мне ее не знать! — всплеснула руками Мария Матвеевна. — Стеша ее уже много лет клянет.

— За что?

— Да за то, что Толик все время шел на поводу у этой вертихвостки.

— А вы сами видели эту девушку?

— Бог миловал! Не видала.

— Понятно. Я сейчас уйду, но рано или поздно мне все равно придется поговорить с вашей сестрой.

— Понимаю, — сухо отозвалась та.

Усевшись в свой автомобиль, Шура набрал номер мобильного Мирославы. Ему повезло, она отозвалась сразу: — Привет, Шурочка.

— Привет, — буркнул он, — Стригунов в больнице.

— Что с ним?

— С балкона упал…

— Когда?

— Поздно ночью, приблизительно во втором часу.

— Вот как, — произнесла она задумчиво, — ему кто-то помог?

— Пока неизвестно, хотя сосед видел убегающую девушку в светлом платье.

— В это время?

— Да. Об остальном поговорим при встрече. Я еду к Юлии Лопыревой, сообщу ей о несчастье, случившемся с ее близким другом.

— Ну-ну…

— Вечером приеду.

— Будем ждать.

Не выпуская из рук трубки, Мирослава задумчиво смотрела на ясное небо за окном.

Именно за этим занятием ее и застал Морис.

— Что? — спросил он.

— Шура звонил, Стригунов сегодняшней ночью упал с балкона.

— Жив?

— Пока да…

— Пытался кончить жизнь самоубийством?

— Вряд ли…

— Значит, ему кто-то помог?

— Если не обнаружат в крови алкоголь, то несомненно. Хотя, если даже и обнаружат…

— Да, чтобы перевалиться через перила, надо выпить немало.

— И то сложно, учитывая их высоту.

— И что?

— Надеюсь, Шура догадается проверить входящие и исходящие звонки Стригунова с домашнего и мобильного.

— Не сомневаюсь.

— Что будем делать мы?

— Ничего, просто ждать.

Он кивнул.

* * *

Предупреждать Юлию о своем визите следователь не стал, решил нагрянуть нежданным гостем.

— Вы? — спросила хозяйка удивленно, открыв ему дверь.

Наполеонову ее удивление показалось наигранным.

— Вот, решил навестить.

— Что ж, — проговорила она скучающим тоном, — проходите.

— Хочу выразить вам сочувствие.

— В честь чего?

— Ну как же, ведь с вашим близким другом случилась такая беда.

— Вы опять о Юре. Я уже вам говорила, что мы давно расстались и долго не виделись. Сколько можно надоедать с одним и тем же? Когда вы уже оставите меня в покое?!

— Да нет, я вовсе не по поводу Ставрова.

— Тогда о каком друге речь?

— Об Анатолии Стригунове.

— О Толе? С ним-то что может случиться?

— Что может, не знаю. Знаю только о том, что случилось.

Она сердито посмотрела на него.

— А вы разве не знаете? — спросил Наполеонов.

— Я не ясновидящая.

— Потрясающе! А я-то думал…

— Что вы думали?

— Что Стригунов упал с балкона во время вашего посещения.

— Что вы такое несете?!

— Это куры несут яйца. А я с вами, гражданка Лопырева, выясняю обстоятельства дела.

— Какого еще дела?! — Она злобно сверкнула глазами.

Юлия ненавидела мужчин, которые не реагировали на ее, как она считала, неотразимую красоту. Наполеонов как раз относился к их числу.

— Вчера ночью вас видели выходящей, вернее, выбегающей из подъезда, в котором проживает Анатолий Стригунов, — произнес следователь, игнорируя ее вспышку.

— Вчера ночью меня никто там видеть не мог, так как я спала в своей постели.

— Кто это может подтвердить?

— Никто. А вы лично перед тем как лечь спать, приглашаете свидетелей? — спросила она ехидно.

— Не приглашаю.

— Вот и я не удосужилась.

— Значит, вы утверждаете, что вчера всю ночь находились дома. Можно уточнить, когда именно вы пришли домой?

— В восемь вечера, и никуда больше не выходила.

— Проверим.

— Проверяйте. А когда похороны?

— Какие похороны? — невинно поинтересовался Наполеонов.

— Так Толины…

— А с чего вы взяли, что он умер?

— Но вы же сами сказали!

— Я сказал, что его вытолкнули с балкона.

— Значит, он жив? — спросила она внезапно осевшим голосом.

— Жив и, надеюсь, что скоро поправится.

— Вот как. Я рада, правда, правда, очень рада, — Юлия засуетилась, стала сновать по комнате, хватать вещи.

— Что это с вами, Юлия?

— Ничего. Я должна навестить Толика, поддержать его, я сейчас куплю фрукты, соки и съезжу к нему.

— К нему пока никого не пускают.

— Почему?

— В целях безопасности.

— Вы хотите сказать, что и меня не пустят?

— А почему вам должны делать исключения?

— Но я же его самый близкий друг!

— Да? — насмешливо спросил следователь.

— Да, да! — Она топнула ногой. — И не смейте ерничать!

— Бог с вами, Юлия Владимировна, даже в мыслях такого не было.

— Не было?! Вы ни с того ни с сего вбили себе в голову, что это я толкнула Толика! Приплели какую-то девицу, выбегающую из подъезда. Вам бы только кого-то обвинить! Знаем мы ваши методы!

— А Иннокентия Колосветова вы тоже знаете?

— Какого Иннокентия?! — запнулась она невольно.

— Колосветова.

— Колосветова?

— Ну да. Вы вместе с ним учились и однажды на вечеринке выбросили его с балкона, совсем как Стригунова.

— Ложь! Я никого не выбрасывала!

— Он сам упал?

— Сам! Да, я его толкнула, когда он хотел меня изнасиловать!

— В присутствии других одноклассников?

— Да! На балконе! Я его просто хотела отстранить! А он не удержался! Он был пьяный и еле на ногах стоял!

— При поступлении в больницу содержание алкоголя в его крови было минимальным, бокал пива, не более того.