Рассказы - Роберт Альберт Блох

— Трина, дорогая! — прошептал я, обнимая ее.

— Отойди от меня, или я воткну тебе зубы в горло своими копытами! — прогремел грубый голос.

— Но у тебя же нет копыт, дорогая, — засмеялся я. — Ты же русалка. У тебя есть…

— Не называй меня «дорогая», болван! Я — кентавр! — прорычал голос.

Я в смятении отступил назад. Этот голос — я узнал его — принадлежал кентавру Гериманксу! Но он исходил из тела Трины!

Я бросился к Гериманксу.

— Привет, мой друг, — послышались спокойные слова.

Я снова узнал голос из тела кентавра. Это был голос Джулиуса Маргейта!

— Кто ты такой? — прошептал я.

Кентавр улыбнулся.

— Маргейт, конечно. Кем еще я могу быть?

Я судорожно сглотнул.

— Ты уверен?

— Конечно.

— Взгляни сюда. — Я схватил кентавра за руку и подвел его к большому зеркалу.

Он посмотрел на себя — на тело лошади, выступающее позади него. Когда он увидел то, что нес за собой сзади, то чуть не упал.

— Но я же Маргейт! — взвыл он. — Что я делаю в теле Гериманкса?

— Что Гериманкс делает в теле Трины? — спросил я.

— Кто находится в моем теле? — внезапно закричал Маргейт. Он подбежал к своему телу и осторожно протянул руку, чтобы схватить сундук.

— К чему ты тянешься, дорогуша? — прошепелявил высокий голос. — Будь осторожен с моим сундуком.

— Миртл! — прошептал Маргейт. — Гамадриада.

— Конечно, — ответила Миртл. — Разве ты не узнаешь мои конечности?

— Что все это значит? — потребовал хриплый голос, который пробудил меня от бессознательного состояния. Я повернулся к высокому мистеру Симпкинсу.

— Почему я не волк? — потребовал голос. — Кто украл мое тело?

Почему я, вервольф, в облике Мистера Симпкинса?

Это был вервольф Джори, находившийся в теле вампира. Как я и ожидал, вампир теперь попал в форму волка.

— Разве таким должен быть уважающий себя вампир? — простонал волк. — Ходить на четвереньках, как животное?

— Случилось что-то ужасное, — выдохнул я. — Вы ожили, но ваши души попали не в те тела. Демон совершил ошибку. Вы поменялись вашими телами.

И тут я вспомнил. Гериманкс был в теле Трины. Но где же Трина? Я уставился в открытое окно. Затем я увидел это — дерево мирта, в котором жила гамадриада. Трина должна быть в дереве!

Оно, должно быть, преобразилось через открытое окно, как и остальные скульптуры. Пробежав через комнату, я выскочил на лужайку и обхватил руками ствол дерева.

— Трина, — прошептал я. — Трина, дорогая!

Ответа не последовало.

— Трина, поговори со мной!

Ни один лист не шелестел. Я поплелся обратно в комнату.

— Трина, — простонал я.

— Я здесь, дорогой! — знакомый голос воспламенил мою кровь.

Я повернул голову. Навстречу мне шел рыжеволосый манекен!

Кукла упала в мои объятия, прекрасная восковая фигура, и мы поцеловались. Меня передернуло. Она была жива — но все же из воска. Теперь я все понял. В этой путанице оконный манекен, не имея души, вероятно, попал в дерево Миртл. Трина вошла в тело манекена из магазина.

Так мы и стояли: вампир в теле оборотня, оборотень в теле вампира, человек в облике кентавра и кентавр в облике русалки.

Русалка в манекене, и древесная нимфа в теле человека. И я сам, посреди этого адского хаоса!

5. Ведьма улетает в ярости

Мисс Териозо не могла выбрать худшего момента, чтобы прийти в себя. Наверное, поэтому она и выбрала этот момент.

Ведьма поднялась с пола, и ее затуманенный взгляд прошелся по комнате более тщательно, чем это могла бы сделать ее метла.

Через мгновение ее осенило.

— Значит, ты сам заключил сделку с демоном, — упрекнула она меня. — Поди, отдал ему джинна? Умный молодой сэр, не так ли.

Так мне хватит ума, чтобы…

Затем она увидела лицо Джулиуса Маргейта. В тот же миг над Мисс Териозо словно пронеслось торнадо. Я вспомнил, что она призналась в любви к мистеру Маргейту, и теперь ее действия подтвердили этот факт. Она застенчиво улыбнулась, поправила свои клочковатые волосы и изобразила улыбку, какую можно увидеть на морде особенно голодного крокодила.

— О, Джулиус, дорогой мой! — воскликнула она, приближаясь к мистеру Маргейту с тошнотворной ухмылкой. — Я так рада тебя видеть.

— Убери от меня свои руки, старуха, — пронзительно крикнул высокий голос.

Мисс Териозо остановилась и уставилась на мужчину.

— Не смотри на меня так, ведьма! — раздался голос из тела Маргейта.

Мисс Териозо, не понимая, что тело Маргейта теперь принадлежит гамадриаде Миртл, смутилась.

— Я здесь, — отозвался другой голос. — Это я Джулиус Маргейт, и я здесь.

Ведьма повернулась лицом к кентавру. На лице ее отразился шок, а губы дернулись.

— Разве ты не узнаешь меня, сладкая? — спросил Джулиус Маргейт, кокетливо помахивая хвостом. Мисс Териозо изумленно уставилась на кентавра.

— Кто смеется надо мной? — рявкнула она. — Что за шутку ты разыгрываешь?

— Никто над тобой не смеется, — настаивал Маргейт. — Иди сюда и попроси по-дружески подвезти тебя вокруг квартала, если хочешь.

Ведьма застыла.

— Я не хочу кататься вокруг квартала, — объявила она. — Я ухожу отсюда.

Она схватила кошку и собаку под мышку, поставила сумку и метлу на землю.

— Я ухожу, вот багаж и метла, — фыркнула Мисс Териозо. — О да, я прихвачу с собой манекен.

— Только не меня, — сказала Трина.

Ведьма уставилась на рыжеволосую восковую куклу.

— Ты говоришь? — спросила она.

— Конечно. Что приключилось с твоими ушами, кроме их внешнего вида? — ответила Трина.

— Здесь что-то совсем не так, — заявила ведьма.

— Я пытался вам объяснить, — сказал я и коротко растолковал ей, что произошло. Мисс Териозо кивнула.

— Тем не менее манекен — мой. Это моя кукла, и я с ней улечу.

— Лети на своей метле, — пронзительно крикнула русалка Трина.

— И не называй меня куклой, ты, хэллоуинская ведьма!

— Она права, — сказал Маргейт из тела кентавра. — У тебя нет никаких прав на душу. А теперь тебе лучше уйти.

— Ты смеешь приказывать мне убираться из твоего дома? — закричала ведьма.

— Я осмелюсь вышвырнуть тебя вон, — сказал Маргейт.

Мисс Териозо поспешно направилась к двери. Она взобралась на метлу и повернулась.

— Очень хорошо, — фыркнула она. — Пропадайте пропадом. А что касается тебя, Джулиус Маргейт, ты просто… о, иди посмотри в зеркало на свой зад и полюбуйся на то, что ты ел!

Дверь с грохотом захлопнулась за ней.

Воцарилась зловещая тишина. Я чувствовал опасность этого молчания. Я знал своих странных друзей: они были не в лучшей форме, чтобы справляться с их собственными странными телами.

Но теперь, когда все эти тела перепутались, мне лучше поторопиться.

— Вы, должно быть, проголодались после такого испытания, — сказал я. — Давайте все пойдем