Посмертный портрет - Нора Робертс

– Мог знать? – Соммерсет вздохнул. Еще один кусок головоломки встал на место. – Я понятия не имел об этой девушке. Считал твоей матерью Мег Рорк.

Рорк снова сел.

– Понимаешь, я никогда не думал об этом.

– А как ты мог об этом думать?

– Я не жалел времени на сбор данных о прошлом какого-нибудь мелкого служащего, но никогда не интересовался собственным происхождением! Просто выбросил это из своей памяти и из банков данных. Стер начисто.

– Ты защищал себя.

– Плевать на меня! – Рорк ощущал гнев и чувство вины. – А кто защитил ее?

– Ты не мог этого сделать. Тогда ты был грудным ребенком.

– Но я не могу восстановить справедливость! Не могу отомстить этому ублюдку, потому что он давно мертв. Но Марлена… – Он осекся. – Смерть Марлены стала мне страшным уроком. Ты никогда не осуждал меня за это. Ни разу не сказал, что осуждаешь меня.

Соммерсет долго смотрел на сад. Голубые гортензии, кроваво-красные розы, ярко-розовый львиный зев… Его дочь, чудесная девочка, сама была похожа на цветок.

Прекрасный, ослепительный и недолговечный.

– Потому что тебя не за что было осуждать. Ни за то, что случилось с моей девочкой. Ни за то, что случилось с твоей матерью. – Соммерсет встретился взглядом с Рорком. – Тебя не за что было осуждать, малыш.

– И все же я был виноват.

Рорк вздохнул, машинально сорвал цветок и начал рассматривать его. Он вспомнил, что давно не дарил Еве цветов. Мужчина не имеет права забывать о таких вещах. Особенно, если женщина их не ждет.

– Меня есть за что осуждать, – твердо сказал он и положил цветок на колени изумленного Соммерсета. Жест был символическим. – Ты подобрал меня, избитого до полусмерти, когда мне было некуда податься. Ты мог этого не делать, ведь тогда я ничего для тебя не значил.

– Ты был ребенком – этого было достаточно. Ребенком, избитым до полусмерти, а этого было более чем достаточно.

– Для тебя. – У Рорка перехватило дыхание от волнения. – Ты заботился обо мне. Учил меня. Дал то, чего у меня никогда не было и на что я не рассчитывал, – дал дом и семью. А когда они забрали часть этой семьи, забрали Марлену – лучшее, что у нас было, – ты мог осудить меня. Прогнать. Но ты этого не сделал.

– К тому времени ты стал мне сыном. Разве не так?

– О боже… – Рорк с трудом перевел дух. – Я надеялся на это, но не был уверен до конца.

Он встал, сунул руки в карманы и уставился на фонтанчик, струя которого вздымалась над клумбой с лилиями. Рорк смотрел на холодную воду, пока к нему не вернулось хладнокровие.

– Когда я решил поселиться здесь и построил дом, я попросил тебя приехать, и ты сделал это. По-моему, я никогда не говорил, как благодарен тебе…

– Говорил. Много раз и разными способами.

Соммерсет сжал в пальцах длинный стебель и обвел глазами сад, где царили покой и красота. Мир, созданный мальчиком, которого он воспитывал. Мальчиком, ставшим мужчиной. Сейчас этот мир зашатался, и его требовалось укрепить.

– Тебе придется вернуться в Ирландию. Придется.

– Вернусь. – Рорк кивнул, благодарный за то, что его поняли без слов. – Да, вернусь.

– Когда?

– Прямо сейчас. Думаю, откладывать не следует.

– Ты уже сказал лейтенанту?

– Нет. – Рорк мрачно посмотрел на свои руки и покрутил на пальце обручальное кольцо. – Она ведет сложное расследование. Нельзя ее отвлекать. Я хотел сказать, что уезжаю по делам, но понял, что не могу лгать ей. Наверно, будет проще, если я позвоню ей с борта самолета.

– Ей следовало бы полететь с тобой.

– Может быть. Но она ведь не только моя жена. Иногда я думаю, что это в ней не самое главное. – Рорк слегка улыбнулся. – В отличие от тебя.

Соммерсет хотел что-то ответить, но демонстративно промолчал.

– От нее зависят жизни людей, – продолжил Рорк. – Она никогда не забывает об этом, и у меня не хватает духу отвлекать ее. Я могу справиться сам и считаю, что так будет лучше.

– Ты всегда считал, что можешь справиться с чем угодно в одиночку. Тут вы с ней два сапога пара.

– Может быть. – Рорк нагнулся к старику. – Помнишь, что ты сказал мне много лет назад, когда я дал волю ненависти и решил сменить имя? Заявил, что не буду его носить. Что не желаю иметь с этим человеком ничего общего.

– Помню. Тогда тебе было лет шестнадцать.

– Ты сказал: «Сохрани его. Это имя принадлежит тебе так же, как и ему. Сохрани его и сделай что-нибудь достойное. Тогда оно перестанет принадлежать ему и целиком перейдет к тебе. Начни прямо сейчас». Но ты не сказал, что именно я должен сделать, верно?

Соммерсет негромко хмыкнул и покачал головой:

– Этого не требовалось. Ты уже знал.

– Надеюсь, что ты был прав. А сейчас я должен вернуться и самостоятельно найти то, что она мне оставила. Должен понять, сумел ли я воспользоваться ее наследством, или это мне только предстоит. И должен сделать это немедленно.

– Трудно спорить с самим собой.

– Но мне не хочется бросать тебя на произвол судьбы.

Соммерсет насмешливо фыркнул:

– Как-нибудь справлюсь. Несмотря на эту женщину, которую ты навязал мне.

– Присмотри за моим копом, пока меня не будет, ладно?

– Ладно.

– Вот и хорошо. – Рорк поднялся. – Если что-то понадобится… ты сможешь разыскать меня.

Соммерсет наконец улыбнулся:

– Я всегда мог разыскать тебя.

Ева отчитывалась перед майором Уитни стоя – в кабинете начальника она предпочитала соблюдать все формальности. Ева уважала таких копов. Уважала за тревожные и властные морщины, бороздившие круглое черное лицо. Переход на административную работу не заставил майора смягчиться. Наоборот, добавил властности.

– Средства массовой информации не дают нам житья, – сказал Уитни, когда Ева умолкла. – Разберитесь с ними.

– Есть, сэр.

– Кое-кто жалуется, что Семьдесят пятый канал и, в частности, Надин Ферст получает от следствия эксклюзивную информацию.

– Семьдесят пятый канал и Надин Ферст действительно получают эксклюзивную информацию, потому что убийца посылал сообщения непосредственно мисс Ферст на Семьдесят пятый канал. И она, и станция сотрудничают со мной и моей бригадой. Поскольку сообщения были адресованы лично мисс Ферст, я не имела права запретить Семьдесят пятому каналу передать в эфир их содержание. Однако Надин согласилась делиться со мной всеми полученными сведениями. Quid pro quo[7], я согласилась делиться с ними сведениями, которые можно передать в эфир.