Разгадка - Калья Рид

Следующим вечером я иду по коридору с вместительной сумкой в руке. Мэри идет со мной рядом, Лахлан – впереди. Я вижу его спину, он разговаривает с доктором Ратледж.

Я возвращаюсь к Наоми-подростку. Той, что когда-то сохла по нему. Чьи губы растягивались в смехотворно счастливой улыбке и чье сердце билось в груди как сумасшедшее.

Доктор Ратледж смотрит через плечо Лахлана на меня. Она поднимает брови и улыбается.

– Доброе утро, Наоми.

Лахлан поворачивается и смотрит на меня. И краем рта улыбается мне. Мое сердце мгновенно проваливается в желудок.

На нем простые джинсы, темно-синяя рубашка и коричневый пиджак. На вид он спокоен как танк. Он никогда не выглядел так сексуально.

– Посмотри на себя, – говорит он и берет мою сумку.

– Я знаю. Ты можешь в это поверить? – Я поднимаю ногу. – У меня даже есть шнурки на кроссовках.

Мэри смеется. Надо же! Кто бы знал, что у нее есть капля юмора. Но если честно, надев нормальную одежду, – а не спортивный костюм – и нормальную обувь, я чувствую, что часть меня со щелчком встает обратно на свое место.

Лахлан по-прежнему улыбается, оглядывая меня с головы до ног. В моем животе уже поселилось предвкушение, потому что, как только мы выйдем отсюда, он станет моим. Не будет никаких медсестер, косо глядящих на нас, с их вечными напоминаниями, что ему уже пора идти.

Я перевожу взгляд с него на доктора Ратледж.

– Меня действительно отпустят отсюда на выходные?

Она держит в руках блокнот.

– Вы лишь должны подписать пару-тройку бумаг.

Она кладет лист на стойку рядом со мной и протягивает мне ручку.

Я быстро пробегаю глазами страницу. По сути, это письменное согласие, в котором говорится, что я, как пациент или опекун пациента, понимаю, что означает пропуск на выходные.

Я смотрю на доктора Ратледж.

– Мне не нужна подпись родителей?

Она откашливается и смотрит через мое плечо на документы.

– Нет. Это пропуск на выходные, – тихо говорит она. – Нужна лишь твоя подпись.

Я не собиралась спорить с ней. Быстро написав свое имя в нижней части листа, я отступаю назад. Я стою, переминаясь с ноги на ногу, и смотрю на доктора Ратледж.

– Вот и все, – бодро говорит она. – Приятных выходных, Наоми!

Мы с Лахланом выходим на улицу. Я полной грудью вдыхаю свежий воздух и оглядываю машины на стоянке. В углу снегоочиститель сгреб снег в высокие кучи. Тротуар посыпан солью, чтобы никто не упал. Чему я рада, потому что сегодня я так взволнована, так жажду поскорее выбраться отсюда, что готова сломя голову бежать к машине Лахлана. Я бы точно разбила себе задницу.

Но я медленно ставлю одну ногу перед другой, напоминая себе, что должна выглядеть как нормальный человек. Тот, кто выходит на улицу и ежедневно общается с людьми в реальном мире. Я смотрю на Лахлана. Походка у него уверенная. Плечи прямые. Подбородок слегка приподнят, словно Лах готов бросить вызов любому, кто осмелится встать у него на пути.

Я забираюсь в салон и согреваю дыханием руки. Сев в машину, мы около минуты ждем, пока двигатель прогреется. Лахлан кладет мне на бедро теплую ладонь и улыбается.

– Ты готова?

– Абсолютно.

– Прекрасно, – говорит он и выезжает с парковки. – Именно это я и хотел услышать.

Он сворачивает на дорогу и нажимает на газ. Меня так и подмывает повернуться на сиденье и помахать Фэйрфаксу, но боюсь, что, сделав это, я увижу собственный призрак, с тоской смотрящий на улицу и рисующий на стекле очередную палочку. Поэтому я смотрю прямо перед собой, а мимо нас пролетает сухая, замерзшая трава.

– Ты можешь расслабиться. До моего дома два часа езды, – говорит Лахлан.