Страсть на предохранителе - Владимир Колычев

Но Малахов не исчезал.

– Что все это значит? – Наконец-то к ней вернулся дар речи.

– Это ограбление. Просьба всем соблюдать спокойствие, – с улыбкой проговорил Малахов.

– Ограбление?

– Сажин меня обокрал, а я его ограбил. Не скажу, что мы квиты, но свадьба отменяется.

– Это ты так решил?

– Сопротивление бесполезно!

Стелла и не хотела сопротивляться, но неожиданно вдруг в ней взыграл дух противоречия.

Ее палец как будто сам по себе нажал на кнопку переговорного устройства.

– Эй! – крикнула она водителю. – Останови машину!

Лимузин остановился, и ей стало страшно. А вдруг Сажин догонит ее и отберет у Малахова? Артем ведь тоже мог пойти на поводу у своей вредности, возьмет и отпустит ее.

– Мы сейчас едем в другой загс, – сказал Малахов.

– В какой другой?

– В первый встречный. По пути в Москву. Не пропадать же твоему платью, – произнес он.

– Мы едем в Москву?

Машина мягко тронулась, и Стелла даже не подумала ее останавливать. Действительно, куда лучше выгулять свадебное платье под венцом с Артемом, чем с Феликсом. Оно у Стеллы роскошное, сидит так, как будто специально на нее сшито. Впрочем, это неудивительно. Фигура у нее модельная. Не Сажину этим пользоваться.

– Там рядом.

– Где там?

– В моем доме. – Малахов немного подумал и поправился: – В нашем.

– Ты делаешь мне предложение?

– Разве я еще его не сделал?

– А скрепить поцелуем? – Стелла затрепетала в предвкушении.

Артем не обманул ее ожиданий.

Ей уже не терпелось поскорее убраться из Пригорьевска, а машина ехала очень медленно. Но Артем обрушился на нее с такой силой, что Стелла вдруг ощутила себя в эпицентре урагана. Ее оторвало от земли и понесло быстро, высоко, головокружительно.

Яна, может, и не идеал женщины, но место на доске позора ей точно не светит. Во всяком случае пока. Она и в университете учится, и серьезные планы на будущее строит, живет с родителями, на содержании у хозяев жизни не числится. Маме она, конечно же, понравится куда больше, чем Юля.

Максим собирался на свидание с Яной. Она уже ждет, сейчас он сядет в машину и покатит к ней. Но Юля против. Она уже стоит у него на пути. Яркая, красивая и совсем не вульгарная в своем офисном костюме. Внешне даже на молодую строгую учительницу похожа. На Максима Юля смотрела так, будто собиралась поставить ему двойку за вранье.

– Опять к этой намылился? – спросила она.

– Кто сказал? – Максим нахмурился.

Что ни говори, а Юля не выпускала его из своего плена. Он хотел вырваться, пытался, даже нашел другую, но сила притяжения от этого меньше не стала.

Глядя на Юлю, Максим вдруг понял, что может потерять голову, как это случилось с Малаховым. Вторая неделя уже, как он ушел в отрыв, умчался в Новогорск, закрылся там в своем доме со Стеллой и знать никого не хочет. Звонить ему бесполезно. Он не ответит. Отпуск у него за свой счет.

Груздев прикрывал его, как уж умел, но долго так продолжаться не могло. Начальство уже вызывало Малахова на ковер, требовало объяснений, но ему было все равно. Как бы он рапорт на увольнение не подал…

– Ну так иди. – Юля кивком показала на машину, которую он уже открыл.

– А ты? – Максим бросил взгляд на сержанта с автоматом, который стоял у входа в отдел.

Юля посмотрела в ту же сторону и сказала:

– Сама разберусь.

– С чем?

– Да есть у меня соображения насчет Сажина. Ты что-то там про отравление говорил.

– Говорил.

– Возможно, я знаю, где он мог взять яд.

– Где?

– Заметь, я не говорю, что он брал яд. Но мог.

– У кого?

– Ты ведь, кажется, куда-то собирался, – произнесла Юля и посмотрела на него с беспощадной иронией.

Она видела, что поймала Максима на крючок, но если он не захочет, то ей не удастся удержать его.

– У кого Сажин мог взять яд?

– Да есть один местный алхимик. Травами лечит. В основном грибами. Ими же и калечит. Цена договорная, – проговорила Юля.

– Съездим?

– Если ты настаиваешь.

Максим помог Юле сесть в машину, закрыл за ней дверцу.

– Только я ничего не обещаю, – сказала она, когда они выехали со двора.

– Совсем ничего?

Юля не откликнулась на его шутливый тон, ничего не сказала, повернула голову к окну.

– А ехать куда? – спросил он.

– Прямо. Потом налево.

Юля вывела его на улицу Буденного, велела остановиться, показала пальцем на синие железные ворота, за которыми белели стены кирпичного дома.

– Там Черновол живет. Только осторожно, у него собака злющая. Ты иди, я тебя здесь подожду. Разумеется, Юля не должна была идти с ним. И светиться ей ни к чему, и подвергать свою жизнь опасности незачем. Но Максим все равно глянул на нее с подозрением. Вдруг Юля заманивает его в мышеловку, отправляет к бесплатному сыру?

Двор действительно охранялся злой собакой, только гавкала она из клетки, расположенной возле дома. Вольер самодельный, с обычной задвижкой без электрического привода. Дистанционно, из дома в действие ее не привести. Калитка открылась достаточно легко. Достаточно было всего лишь перебросить через нее руку и сдвинуть засов.

Нащупывая задвижку, Максим испытал неприятное, скребущее по нервам чувство. Ему казалось, что вот-вот в руку вцепятся клыки пса или даже акулы. Но ничего такого не произошло. Он открыл калитку и с оглядкой прошел во двор.

Дверь в дом не была заперта. Открывая ее, Максим ощутил себя на пороге ловушки. Один только шаг, и все.

Да, так и оказалось. Запас свободного хода у него уже закончился. Открыв дверь, он сразу же увидел Стасова, который держал его на прицеле пистолета. Палец этого типа шевельнулся на спусковом крючке.

«Все-таки подставила меня Юля!»

Дом большой, красивый, построенный основательно, на века. Да и сам Артем такой же фундаментальный, надежный, прямо как паровой котел из броневой стали, вода в котором бурлит под высоким давлением. Даже в состоянии полного покоя он резонировал изнутри, настраивал Стеллу на свою волну, вернее сказать, не позволяя ей сойти с заданной частоты.

Да она и не собиралась этого делать. На этой волне она сама трепетала изнутри от ощущения счастья, которое заполнило всю ее душу без остатка.

– А если бы ты не успел, и я вышла бы замуж за Сажина?

Они лежали в постели. Стелле хотелось есть, неплохо было бы принять душ, но она не могла оторваться от своего Артема. Лежать бы так и лежать. Умереть от голода в объятиях своего мужчины нисколько не страшно.