Эвтаназия - Ирина Шанина

«Софи» достала из кармана телефон, позвонила кому-то и устроила разнос. Очень нарочитый, как мне показалось, «на публику». Она вполне могла выдать мне белье, а потом уже выяснять отношения с коллегами. Хотя, может, она просто склочная тетка, поэтому ее и называют баба Нюра, хотя по возрасту ей до статуса «бабы» еще пара десятков лет. Продолжая выговаривать собеседнику, «Софи» махнула рукой в сторону маленькой белой двери:

— Возьмите там полотенца… — И сразу, без перехода, в трубку: — Мы еще поговорим с тобой на эту тему в кабинете Евдокии Петровны.

Я толкнула дверцу; за ней оказалось небольшое подсобное помещение.

— Выключатель справа, — крикнула мне в спину баба Нюра.

Нащупав выключатель, я включила свет. По периметру комнаты стояли стеллажи, на которых ровными стопками было сложено белье. Я не стала углубляться, а взяла нечто белое и махровое с ближайшей полки.

— Это вы не то взяли. — Баба Нюра возникла у меня за спиной, перегородив выход из подсобки. — Вам вон оттуда надо, а с этой полки рановато…

Интересно, что означает это «рановато». Сколько нужно прожить в «Городе солнца» и каких добиться успехов, чтобы тебе разрешили брать полотенца с определенной полки? Уточнять не хотелось, я молча положила махровое нечто обратно и отошла в сторону, чтобы дать возможность бабе Нюре оделить меня соответствующим моему статусу полотенцем. Она проплыла в подсобку, слегка задев меня бедром, и сразу стало до невозможности тесно. Помимо запоминающейся внешности баба Нюра обладала качеством заполнять все предоставленное пространство. Мне стало неуютно, и я поторопилась вернуться в комнату.

Было заметно, что кабинет обставлялся с учетом этой бабы-Нюриной особенности — из мебели присутствовали только компьютерный стол и два стула. Да еще огромная кадка в половину человеческого роста. В кадке умеренно зеленело какое-то чахлое растение (тоже, наверное, не выдерживало конкуренции с хозяйкой кабинета).

Неожиданно в подсобке послышался какой-то шум, баба Нюра выскочила оттуда с резвостью, которую в ней трудно было предположить, и быстро захлопнула за собой дверь. Изнутри в эту дверь кто-то немедленно начал биться. Султан, до этой минуты спокойно сидевший на руках, встрепенулся и, больно царапаясь, перебрался мне на голову, где и замер, изображая меховую шапку.

Баба Нюра широко улыбнулась:

— Какой у вас котик пугливый…

— А кто там у вас? — нахально поинтересовалась я.

— Да никого, — не моргнув глазом, соврала тетя Нюра (глухие удары о дверь прекратились, «никто» решил сменить тактику и теперь царапал ее). — Вот, держите полотенца.

— Спасибо.

Я взяла стопку отлично выглаженных, явно не дешевых полотенец и медленно пошла к дверям, стараясь не шевелить головой, так как при каждом моем неловком движении Султан еще сильнее впивался в мой скальп когтями. Считается, что у восточных женщин горделивая осанка и плавная походка, потому что они носят на голове кувшин. Пока я дошла до своего номера, горделивостью осанки и походкой я могла дать сто очков вперед любой обитательнице восточного гарема.

Уборщицы уже не было, я бросила полотенца на кровать и сняла наконец с головы меховое «украшение». Султан как ни в чем не бывало потянулся, лег на свой матрасик и притворился спящим.

В ванной все блестело. Волос на стене в душевой кабине не было, на полочке около умывальника лежала новая зубная щетка, маленький тюбик с пастой, мыло и разовый шампунь. Включив воду, я густо намылила руки и задумалась…

В номере зазвонил телефон. Я быстро вытерлась полученным от бабы Нюры полотенцем и метнулась в комнату.

— Алло!

— Василиса Михайловна? — зазвучал в трубке уже знакомый мне женский голос: «неравнодушная» Евдокия Петровна. — Как вы устроились?

— Спасибо, хорошо, — машинально ответила я.

— Обед уже начался, — продолжала Евдокия. — Вы сходите поешьте, а потом зайдите ко мне…

— Это куда? — спросила я.

— В том же корпусе, где столовая. Третий этаж, кабинет триста тринадцать.

— Хорошо, — пообещала я, — зайду.

— Кота в столовую брать не надо. У нас ведь с домашними животными нельзя, для вас мы сделали исключение. Еду для него вам дадут с собой.

Я повесила трубку. Султан приоткрыл один глаз.

— Мне крайне неприятно сообщать это, — развела я руками, — но тебе придется остаться здесь.

— Ф-ррр, — прошипел он и закрыл глаз.

— А ну-ка, слезь на минуточку, — согнала я кота.

С видимым неудовольствием Султан спрыгнул на ковер. Я вытащила из-за пояса пистолет и засунула его под подушку кресла, сверху водрузила Султанов матрасик:

— Можешь ложиться!

Котяра вернулся на матрас и долго топтался, делая вид, что никак не может устроиться поудобнее, как будто спрятанный пистолет нарушил комфортность ложа. Тоже мне, принцесса на горошине!

Осталось сделать еще кое-что. Я провела рукой по голове и вытащила пару волосинок, достала из сумки жевательную резинку и сунула ее в рот. Немного пожевав, я вытащила тугой резиновый комочек и отщипнула от него четыре маленьких кусочка.

Один волосок я прикрепила к наружной двери в десяти сантиметрах от пола, второй — пятью сантиметрами выше. Если кто-то в мое отсутствие попробует забраться в номер, я это узнаю.

Уточнив на ресепшн, в каком корпусе столовая, я вышла на улицу. Часы показывали только половину третьего, но было так темно, как будто наступили сумерки. Для конца апреля совершенно немыслимо.

В столовой было людно. Человек двадцать толпилось около стойки со шведским столом. Все было как в обычном пансионате. Если не считать полного отсутствия детей и того, что люди не смеялись, не разговаривали друг с другом и сесть старались каждый за отдельный столик Мне, конечно, ужасно хотелось расспросить кого-нибудь о здешних порядках, дабы подготовиться к визиту в кабинет Евдокии Петровны, но я решила не выбиваться из общей массы. Положив на тарелку кусок жареной рыбы и салат, я нашла в уголке свободный столик Не успела я отрезать первый кусок как рядом приземлился приятный молодой человек в очках.

— Вы позволите? — спросил он.

Я хотела ответить, что воспитанные люди СНАЧАЛА спрашивают, а потом уже садятся, но тут молодой человек обаятельно улыбнулся. Стоп, мысленно осадила я себя. К тебе подсел единственный живой человек среди этих… зомби, а ты собираешься его прогнать.

— Меня зовут Алексей, — сообщил мой новый знакомый, продолжая улыбаться и внимательно разглядывая мое лицо.

— Очень приятно, — я протянула руку, — Василиса…

— Какое красивое и редкое имя, — восхитился Алексей. — Вы новенькая? Сегодня приехали?

— Догадаться нетрудно. — Я решила дать ему понять, что вовсе не удивлена его сообразительностью. — На завтраке меня не было, а на обеде я появилась. Угадайте, когда я приехала.