Успокоительное для грешника - Кэролайн Роу

Несколько секунд стояла тишина, слышалось только негромкое эхо второго свистка. В ночной тишине оно звучало поразительно громко. Даже насекомые и маленькие животные, ночная деятельность которых создавала приглушенный фон этой беззвучной сцене, притихли. Похититель Юсуфа встряхнул его.

— Иди, — сказал он. — Найди чашу. Сейчас здесь будет мой слуга с лопатой и фонарем.

При этих словах силы покинули мальчика. Он пытался уйти, увести этого человека от источника утешительных звуков и человеческих запахов, но спотыкался от слабости и страха.

— Где-то здесь, сеньор, — сказал он так громко, как осмеливался, опустил взгляд и в изумлении ахнул.

Похититель оттолкнул Юсуфа с такой свирепостью, что он потерял равновесие и упал, при этом больно ударясь.

— Что это? — закричал похититель. — Кто так поступил со мной?

Даниель пришел в себя. Постель его была жесткой и необычно комковатой, в голове гудело, во рту было тошнотворное ощущение, словно вечером он выпил целый бурдюк вина. Неужели? Он порылся в памяти и нашел там только смутные тени.

Его рука лежала на груди. Даниель пошевелил пальцами и ощутил ткань. Он лег спать полностью одетым. Осторожно подвигал ступней. На ногах была обувь. Протянул руку к краю кровати, коснулся сосновых иголок и палочек, и тут память стала постепенно возвращаться. Он был в лесу. Должно быть, споткнулся в непроглядной тьме, упал и ударился головой. Протянул к ней руку, рука коснулась шерстяной ткани, сложенной в несколько раз. Странно, кажется, он упал головой на мягкую шерсть.

Даниель открыл глаза и замигал. Ущербная луна освещала лес. Когда он находился в сознании, ночь была темной — темнее не бывает. Потом в его памяти промелькнула занесенная рука и грубое, злобное лицо в свете фонаря. Возможно, он ударился головой при падении; но сперва кто-то ударил его по голове.

Даниель очень осторожно сел и ощупал голову. Над ухом было липкое пятно — очень болезненное липкое пятно. От движения гул в голове и тошнота усилились; он неподвижно уставился в землю, чтобы успокоить желудок. В бледном свете луны он видел свой фонарь, стоявший рядом сбоку, пламя его погасло, кремень и кресало были положены рядом. Аккуратный убийца, тупо подумал он. И сочувственный. Поднял нечто похожее на большой монашеский капюшон, подложенный как подушка под его ушибленную голову.

Ему потребовалось некоторое время, чтобы повесить непослушными пальцами фонарь на пояс. Покончив с этим, набросил на плечи капюшон и встал, ухватившись за ствол деревца. Держась за него и пошатываясь от головокружения, услышал первый негромкий свист.

Даниель не мог заставить себя идти, пока второй, властный свист не достиг его ушей. Он нетвердо шагнул в ту сторону, ухватился за другое деревце и остановился. Подумал, что нужно немного побыть в покое. Пока не пройдет головокружение. Сел у основания дерева и перестал думать.

Первый свист был едва слышен среди неизбежного, хотя и сдерживаемого шума, собравшегося за воротами города отряда.

— Что это? — негромко спросил епископ.

— Кто-то свистит, Ваше Преосвященство, — ответил капитан.

— Ты уверен, что это человек? Не птица или животное?

— Думаю, нет. Сержант? Ты слышал?

— Кто-то свистит, капитан. В холмах.

Второй свист был более громким и ясным.

— Теперь слышу, — сказал Беренгер. — Это человек. Созывает своих собак?

— Может быть, — ответил капитан. — Или сообщников.

— Чего мы ждем? — раздраженно спросил епископ.

— Последнего отряда, Ваше Преосвященство. В нем десять человек. Хотите тронуться в путь без них?

— Нет, — ответил епископ. — Мы уже долго ждали, можно подождать еще несколько минут.

Похититель Юсуфа неподвижно стоял, уставясь в неглубокую, свежевырытую яму.

— Исаак! Вор! Шарлатан! Где ты? — пронзительно выкрикнул он и упал на колени. Принялся неистово рыть землю руками.

На дальней стороне поляны Исаак повернулся к дочери.

— Видишь его? Что он делает?

— Роет землю руками, будто собака в поисках кости, — ответила Ракель.

— Кто он?

— Не могу разглядеть, — ответила девушка. — На месте лица у него черная тень.

— Маска?

— Видимо.

Исаак поднялся на ноги и, нащупывая путь, осторожно пошел на голос.

— Вы хотели поговорить со мной? — спросил он.