Две линии судьбы - Анна Васильевна Дубчак

твоя сестра чуть не спустила тебя с крыльца, ты разозлилась на нее не на шутку. Однако здесь я должен сделать небольшое отступление, чтобы кое-что разъяснить. Я просто уверен, что, узнав, что Женя приходится родной сестрой Сони и что она могла бы стать (не вмешайся в ее судьбу приемная мамаша) наследницей крупного состояния, она обратилась к юристу, чтобы выяснить, можно ли еще что-то сделать для того, чтобы заполучить себе часть наследства. И вот тут выяснилось, что доказать свое родство без наличия каких-либо документов проблематично. Разве что по ДНК, анализ которой подтвердил бы, что Женя и Соня родственницы, и только! Но каким образом Женя смогла бы претендовать на бабкино наследство, когда Соня уже вступила в эти права, и давно, к тому же еще и на вполне законных основаниях! Думаю, что юрист объяснил Жене на пальцах, что ничего-то у нее выиграть на суде не удастся. Если же прибавить к этому сначала ее подсознательную злость на сестрицу, которая заграбастала себе все и прожила жизнь счастливой наследницы, да плюс еще и подогревшую это чувство неприязни сцену в ювелирном салоне, где Соня, как выяснилось, чуть не спустила ее с крыльца, то есть проявила себя во всем своем ледяном блеске высокомерия, то можно понять, какие мысли и чувства охватили Женю сразу после этого случая. Да она просто возненавидела свою сестру люто, что называется, насмерть… Вероятно, ночи не спала, думала, как ей отомстить. Но потом поняла, что это не так-то просто — устранить сестру… — сказал холодноватым тоном Дмитрий.

— Алло, что вы такое говорите?! Кого это я решила устранить?!

— Сначала — никого, это верно. Тебе надо было все хорошенько обдумать. Но возвращаться в деревню к женщине, которую ты так долго считала своей родной матерью, тебе не хотелось. Что там тебя ожидало, кроме коров, огорода, сверстников-алкоголиков и деревенской скуки? Ты увидела, как шикарно живет Соня, и тебе захотелось такой же жизни. И ты поехала в Москву. Так, просто — попытать счастья. И тебе повезло: ты встретила там мужчину, правда, не совсем молодого, но вполне приличного. И он поселил тебя у себя в квартире. Квартира была маленькой, зарабатывал он, театральный гример (его имя, кстати, Александр Волков), немного, но тебе нравилась сама Москва с ее масштабами, и ты почувствовала в себе силы завоевать этот город. Пусть не сразу, но все равно — завоевать!

Даже Лиза — и то испугалась этой уверенности, звучащей в его голосе. Казалось, Гурьев бредит или все-таки просто фантазирует, валяет дурака.

— Откуда вы все это знаете?! — Женя медленно поднялась с места и направилась к двери. Но потом, вероятно вспомнив, что она заперта, растерянно оглянулась. — Мне надо в туалет, — сказала она.

— Я провожу тебя, — предложила Глафира. — Но только сбежать тебе оттуда не удастся.

Глафира, пока что еще не понимая, куда гнет Гурьев, решила на всякий случай поддержать его.

Женя вновь уселась в кресло.

— Отпустите меня, вы не имеете права держать меня здесь!

— Нет, сначала ты дослушаешь эту преинтереснейшую историю… Итак! В доме твоего любовника, Саши-гримера, имелся, само собой, компьютер. И вот как-то раз, прогуливаясь по Сети и цепляясь за самые разные, но связанные между собой сайты, ты набрела на фамилию Козельская. Причем набрела настолько удачно, что потом долго не могла прийти в себя, верно? Речь в этом сайте шла, конечно, не о Козельских, а об известной в свое время актрисе, певице Надежде Северовой. У ее внучки, кажется, брали интервью, и она рассказала, что ее бабушка стала жертвой своей же собственной кухарки. Что некая Наталья Козельская, много лет проработавшая у Северовой кухаркой, в один не прекрасный день ограбила свою хозяйку, унесла все ее драгоценности, среди которых были бесценные золотые табакерки, купленные неким родственником (членом царской фамилии) одного из воздыхателей Северовой в магазине, принадлежавшем французской шпионке мадам Обер-Шальме. В интервью внучка Северовой призналась, что интересовалась этой историей и даже пыталась разыскать следы этой кухарки, но так и не нашла их.

Тогда ты, Женя, написала письмо в одну поисковую службу, где слезно просила разыскать твоих родственников, ведущих свой род от Натальи Козельской, родом из деревни Масловки Саратовской области, и вскоре получила ответ. В нем говорилось, что Наталья Козельская в свое время вышла замуж за генерала Скоробогатова, вовремя ушедшего в отставку и переехавшего из Москвы в провинциальный Саратов… В Интернете ты нашла и еще одну, не менее полезную для тебя информацию, а именно — документальный очерк одного саратовского журналиста-краеведа, если можно так сказать, который утверждал, что генерал Скоробогатов приехал в город не в пассажирском поезде, а в товарняке, набитом немецкими трофеями. И он сам, лично, на протяжении всего пути от Москвы до Саратова охранял «свое» добро! Никто не знает точно, что именно он вез в этих вагонах, но я недавно нашел некоторые интересные сведения о том, в каком количестве после войны вывозились из Германии трофеи и что именно больше всего интересовало военачальников-победителей. Вот послушайте, — и Гурьев, достав из кармана листок с отпечатанным на нем текстом, принялся читать: — «В январе 1948 года оперативники МГБ провели обыски на квартире и даче Жукова и обнаружили там 194 предмета ценной мебели, 483 шкурки пушных зверей, 4 тыс. метров ткани, 44 ковра и гобелена, 55 музейных картин, 7 ящиков с хрусталем и фарфором и большое количество богато изданных книг на немецком языке, которым ни маршал, ни его близкие не владели.

Начальник госбезопасности в советской оккупационной зоне, будущий председатель КГБ Иван Серов, поселился в бывшем особняке Геббельса. Используя свою власть, он распорядился не сдавать в казну 80 млн. рейхсмарок, найденных в подвалах рейхсбанка, и, пока эта валюта еще имела хождение, успел бесконтрольно потратить 77 миллионов «на оперативные нужды».

Член Военного Совета (политкомиссар) Группы советских войск в Германии генерал-лейтенант Константин Телегин получил 25 лет лагерей за то, что отправил на свою родину, в Новосибирскую область, целый эшелон трофеев.

Видимо, «посылка» была не первой, поскольку следователи изъяли у него 16 килограммов изделий из серебра, 218 шерстяных и шелковых отрезов, 21 охотничье ружье, старинный фарфор, французские и фламандские гобелены XVII–XVIII веков.

У генерал-лейтенанта Владимира Крюкова и его жены, певицы Лидии Руслановой, конфисковали два «Мерседеса» и «Хорьх-951» (такой же, на каком ездили Геринг и Розенберг), 132 картины русских художников, ранее похищенных нацистами из советских музеев, 107 килограммов серебряных изделий, 35 старинных ковров, бриллианты, гобелены, антикварные сервизы, меха, мраморные и бронзовые скульптуры, 312 пар обуви, 87