Одна ночь в Венеции - Валерия Вербинина

Петр Нелидов жил в маленькой квартирке, расположенной под самой крышей. Словоохотливая консьержка рассказала Амалии, что молодой человек держится очень скромно, прислуги не имеет, никого к себе не водит и лишь изредка получает письма из России. Впрочем, пару раз консьержка видела, как Нелидова подвозила в экипаже какая-то дама, но это было довольно давно.

– Месье сказал, – добавила консьержка, – что она его родственница.

Поблагодарив женщину, баронесса отправилась на верхний этаж. Лестница оказалась типичной для Парижа – узкой и крутой. И довольно чистой.

На площадке третьего этажа Амалия остановилась. Травмированное давным-давно левое колено решило, что пора напомнить о себе, и заныло. За одной из закрытых дверей кто-то играл на пианино.

«Вот так и подкрадывается старость, – с грустью подумала баронесса. – В молодости ты бежишь вверх, не замечая ступенек, а потом даже небольшой подъем становится тебе не под силу. Скоро я стану совсем развалиной…»

Тряхнув головой, чтобы прогнать мрачные мысли, Амалия двинулась дальше и, не останавливаясь, добралась до пятого этажа, где на каждой двери висела табличка с указанием имени жильца и его профессии. А вот и надпись «Мсье Пьер Нелидов»…

Баронесса снова остановилась, чтобы перевести дух, и решительно постучала. Тотчас же внутри раздались быстрые шаги, и створка распахнулась. На пороге стоял молодой человек со свежим лицом, птичьим носом и довольно близко посаженными глазами. На губах его играла радостная улыбка – которая, впрочем, сразу же померкла, едва он разглядел гостью, стоявшую в полумраке коридора.

«Кажется, юноша ждал вовсе не меня», – с иронией помыслила моя героиня.

– Вы Петр Нелидов? Я баронесса Корф. Мне хотелось бы побеседовать с вами, если вы не против.

– Я… нет, что вы, сударыня… конечно… – забормотал Нелидов. И, вконец смешавшись, пригласил неожиданную посетительницу войти.

Комната как комната, мебель без всяких изысков. Много книг, вообще много вещей, которые громоздились и топорщились во все стороны, отвоевывая пространство у хозяина этой маленькой квартирки. Всюду бумаги, газеты, какие-то тетради. И – смотрите-ка! – карточка Марии Тумановой в дорогой изящной рамке, на самом видном месте стола.

Поймав взгляд Амалии, Нелидов покраснел, карточку отодвинул, скрыв ее за какими-то увесистыми томами. Проделывая эту манипуляцию, он задел стопку газет, лежавшую на краю столешницы, и те посыпались на пол. Молодой человек кинулся подбирать их и едва не опрокинул стул. Наконец юноша распрямился, держа газеты в руках, и, спохватившись, предложил гостье сесть. Однако мебель в комнате не внушала ей особого доверия, и она осталась стоять на ногах.

– Так о чем вы хотели бы поговорить со мной? – проговорил Петр, изо всех сил пытаясь принять независимый вид.

– Об убийстве графа Ковалевского.

– О! – вырвалось у Нелидова. – Но я не знаю… право, не знаю, чем могу вам помочь… Я слишком плохо знал графа… можно сказать, не знал его вообще. Я собираюсь поступить в университет… в прошлом году у меня ничего не вышло, но в нынешнем очень надеюсь… и мои занятия… Граф и я принадлежали к разным кругам, – добавил хозяин квартиры, ободренный молчанием Амалии, – поэтому мне трудно…

– Но вы ведь обсуждали его с мадам Тумановой, верно? И не раз?

Нелидов положил газеты обратно на стол и с явным смущением уставился на баронессу.