Прежняя жена - Шанора Уильямс

– Мистер Томпсон…

– Зовите меня просто Кэлвин.

– Хорошо, Кэлвин. Вы когда-нибудь еще видели Мелани после того, как освободились?

– Нет. Не хочу больше иметь ничего общего с этой девчонкой.

– А как насчет Майли?

– И с ней тоже.

– Вы знаете, что она умерла? Мелани?

– Да, знаю.

– Правда?

Он перестал гладить собаку и сосредоточился на мне.

– То, что мы больше не встречались, не значит, что я потерял ее из виду: интересно было, чью жизнь она рушит теперь. Вышла замуж за какого-то гольфиста, верно?

Я напряглась при мысли о Роланде – теперь моем гольфисте.

– Да, это так.

– Съехала с обрыва! – фыркнул Кэлвин.

Я взглянула на Шелию: на лице подруги отразилось замешательство.

– Наверное, высосала из него все соки, – продолжил Кэлвин. – Так же, как и из меня, матери и сестры. Но по-моему, в машине, которая упала со скалы, была не она.

Я нахмурилась и склонила голову:

– Что вы имеете в виду?

Кэлвин скрестил руки, и я поняла, что время беседы подходит к концу.

– Наркоманкой ведь была Майли, а не Мелани. Насколько помню, кололась уже в старшей школе. А Мелани такие вещи коробили. Однажды предложил ей покурить со мной травку – отказалась.

– Иначе говоря, вы утверждаете…

– Вы что, не понимаете, к чему я клоню? – раздраженно ответил он.

Я покачала головой.

– Мелани и Майли были близнецами. Одна и та же, черт побери, ДНК!

Я моргнула, вновь ошеломленная. Какого дьявола я этого не знала?! Роланд никогда не говорил, что сестры были близнецами. Почему он не сказал? В дневниках это тоже не упоминалось.

– Но отпечатки пальцев… копы бы их сопоставили, – возразила я.

– Не сопоставили бы: тело, скорее всего, было сильно раздутым, когда его нашли, – вклинился Бен.

Мы с Шелией одновременно глянули на него. Он пожал плечами и пояснил:

– Просто смотрел много криминальных сериалов. Если тело выловили из воды, то, вероятно, как следует провести анализ отпечатков пальцев не получилось. Может, ограничились ДНК.

– Точно, – кивнул Кэлвин. – И я думаю, с той чертовой скалы съехала Майли, а не Мелани. У Майли иногда возникали мысли о самоубийстве. Думаю, Мелани использовала сестру для отвода глаз, а сама удрала. Когда я узнал, что ее мужа вдруг обвинили в убийстве, подумал, что постаралась она сама: сбежала, собираясь начать все сначала, и устроила весь этот хренов переполох, чтобы разрушить его жизнь так же, как разрушила мою. Не знаю почему, но у нее это очень хорошо получалось. Хорошо получалось врать. – Он почесал собаку за ушами. – Наверное, муж чем-то действительно ее разозлил. Жаловаться, что тебя изнасиловали, – одно дело, но обвинение в убийстве? Тут надо быть просто отъехавшей. – Кэлвин усмехнулся. – Спорим, она где-то на частном острове, греется на солнышке и прекрасно себя чувствует, пока он страдает.

– Погодите… Так вы правда думаете, что Мелани жива и скрывается?

– Да просто уверен! Более чем. Она на многое способна и никогда не была склонна к самоубийству. Это больше похоже на Майли. Неизвестно, где она, и прошло уже много лет. Сомневаюсь, что кто-нибудь найдет ее или даже просто воспримет мои слова всерьез. – Кэлвин встал, собака поднялась вместе с ним. – Но насколько бы мне ни хотелось увидеть, как Мелани попадет в яму, которую сама вырыла, моя цель – жить нормальной жизнью и не иметь с ней ни хрена общего, поэтому разговор окончен, уходите.

Я встала, и Бен с Шелией сделали то же самое.

– Понимаю. Спасибо, что уделили нам время.

Бен и Шелия направились к двери, но я остановилась и обернулась к Кэлвину:

– Ох… Последняя просьба: не поможете ли связаться с Полин?

Если кто-то и знал, где Мелани, так это ее мать. Она должна была знать. К кому еще Мелани могла обратиться, ведь больше у нее никого не осталось?

– Да, – проворчал Кэлвин, неуклюже направляясь в узкий коридор. – Будем надеяться, телефон не поменялся. Подождите здесь.

Пес некоторое время глядел на меня, затем последовал за хозяином. Когда они скрылись, я обернулась к Шелии и Бену: оба смотрели с подозрением.

– Это недолго, – прошептала я.

В углу я заметила стол и направилась к нему. Он был аккуратным, как и весь остальной дом: блокноты сложены ровной стопкой, а ручки и карандаши сгрудились в пластиковом стаканчике. Я слышала, как Кэлвин роется в комоде, поэтому воспользовалась возможностью и открыла один из ящиков. Внутри не было ничего, кроме ручек и клейких листочков для заметок. Я открыла другой ящик: скрепки, магнит и маркеры «Шарпи».

– Что, мать твою, ты делаешь?! – прошипел Бен.

Я свирепо глянула в ответ:

– Тсс!

Через несколько секунд Кэлвин вернулся с блокнотом в руке. Он подошел к столу и, достав из стаканчика ручку, переписал номер на листок для заметок, а затем протянул листок мне:

– Надеюсь, сможете с ней связаться.

– Спасибо.

Я уже было сунула листок в сумку, но тут мой взгляд упал на цепочку у него на шее. Золотую цепочку, на которой висел кулон в виде голубки.

Кулон выглядел точь-в-точь как та подвеска на серьге, которую я нашла в ящике в ванной особняка.

Вот черт!

Словно заметив, куда устремлены мои глаза, он тоже посмотрел на цепочку, а затем спрятал ее под футболку.

– Это все? – Он сверлил меня взглядом.

– Да. Спасибо еще раз за то, что уделили время.

Я быстро прошла к порогу, где уже стояли Шелия и Бен, и мы поспешили прочь по подъездной дорожке.

Когда мы оказались в машине, я откинулась на спинку кожаного кресла, хватая ртом воздух.

– Самира? Самира! Что случилось?! – завопила Шелия, развернувшись ко мне.

– Я… На нем была…

– Дыши, Мира! Дыши!

Прижав руку к груди, я посмотрела в сторону дома. Уголок жалюзи на одном окне был приподнят, но он быстро опустился, как только я повернула голову. Кэлвин наблюдал за нами.

– Сматываемся. Сейчас же!

– Ни слова больше. – Бен завел машину и резко тронулся. – Этот мужик до жути странный.

Я посмотрела в окно на дом, затем на свои трясущиеся руки.

– Мира, что на нем было? – спросила Шелия, все еще глядя на меня.

– Цепочка. На ней кулон в виде… голубки.

– Так. И?

– У Мелани были украшения с голубками. Это эмблема линии одежды, которую она собиралась запустить.

– О черт! – закричал Бен. – Ты думаешь о том же, о чем и я?

– Да, мне кажется, он видел Мелани после того, как освободился.

– Думаешь, во всем виноват он?

– Я… я не знаю. Не знаю. – Я прижала руки к вискам. – Нужно разобраться. Могло быть много причин для их встречи. Может, Мелани