Черное Сердце - Анна-Лу Уэзерли

вы понимаете, так что простите меня, если я не могу вспомнить разговор дословно, я изо дня в день общаюсь со многими людьми, знаете, работа… должно быть, у вас такая же… Все парни в офисе были очень увлечены ею, хотя, насколько я помню, не могли держать язык за зубами, когда она вошла… как собаки во время течки. Она смеется, и я вынужденно киваю — тогда ничего особенного. «Конечно, я помню ее не только потому, что она была довольно хорошенькой, но и потому, что она сразу купила это заведение. Покупатель за наличные. В этом нет ничего необычного, учитывая, что мы — Winterton's и имеем дело с определенным кругом клиентов, но все же.»

Она поправляет лацкан своего элегантного и дорогого, но плохо сидящего костюма, и я не могу отделаться от мысли, что она посещает курсы похудения и не включает в свой рацион дорогое вино, которое пьет каждый вечер. Грехи за семь бокалов вина!

«Значит, вы определенно думаете, что это была она, эта Данни-Джо, та самая девушка? У нее один из тех пронзительных голосов, которые пронзают тебя насквозь, как гвозди по классной доске.

«Подробно ли она рассказывала о своей личной ситуации: парень, семья, работа, откуда взялись деньги на покупку квартиры?»

«Хм, я верю в наследство, по крайней мере, я думаю, что она так сказала. Вообще-то, я захватил с собой это досье. В нем указано ее удостоверение личности с фотографией и имена адвокатов, которых она использовала для продажи. Я уверен, что они смогут помочь тебе в…»

Я почти выхватываю у нее папку, что заставляет ее посмотреть на меня с мгновенной тревогой.

Она только что сказала, что удостоверение личности с фотографией.

Дэвис, который уже начал рыться в ящиках и шкафах, замечает мою срочность и подходит. Я раскладываю бумаги на белом кожаном диване, документы и фирменные бланки, обыски и управление земельного кадастра и… да, есть ксерокопия паспорта… Я беру его в руки и смотрю на него, а потом у меня начинает кружиться голова.

ГЛАВА СОРОК ВОСЬМАЯ

«Ну, она была в своей собственной заднице, не так ли? Наша клиентура…» Дэвис подражает отрывистому голосу Ланы Джонс, когда она со скрежетом выезжает с подземной автостоянки. «Терпеть не могу агентов по недвижимости, черт возьми, они сами справляются». Она бросает на меня двойной взгляд». Ты в порядке, босс? Ты выглядел немного нездоровым, немного бледным.

Мне удается кивнуть. Мое горло сжимается, как в тисках. Мое сердце работает на пределе, колотится о грудную клетку, дыхание становится проблемой.

«Ну, в задницу ей или нет, но благодаря ей мы теперь знаем, как выглядит эта сучка, «ликующе говорит Дэвис, «и теперь она у нас будет».

Я буквально не могу говорить, даже хрипеть. Мой мозг чувствует себя так, словно ему сделали лоботомию, и он не соединяется с моим ртом. Думаю, у меня начинается шок. Фотография, фотография на паспорт… девушка — женщина — на фотографии, это была не Данни-Джо, по крайней мере, не такая, какой я ее знаю. Это была Флоренс. Флоренс Уильямс. Женщина, с которой я недавно провел ночь. Женщина, чей лоб я поцеловал, чей интимный запах все еще ощущается в моих ноздрях.

Флоренс — Златовласка. И это неожиданное откровение поразило меня до такой степени, что я мысленно отключился; такое же чувство, как когда Боб Дженкинс сказал мне, что Рейчел мертва. Это серьезно ставит под угрозу мою позицию. Фактически, это ставит под угрозу все гребаное дело. В моем воображении разыгрывается сцена суда: ее адвокаты, документы Ребекки Харпер, разбирающие меня на части прямо в суде. «Ты хотел заняться с ней сексом, не так ли, инспектор Райли, и когда она тебе отказала, ты начал разжигать кампанию ненависти против нее…»

Я говорю себе не паниковать, паника ничего не решает, но мои внутренности отчаянно распутываются, как старая веревка. Это кошмар, нереальное и дьявольское совпадение, которое я изо всех сил пытаюсь осознать. И вопросы, которые продолжают поднимать головы над парапетом, таковы: почему и как?

Наши «отношения» прокручиваются в моей голове, как зернистые кадры с камер видеонаблюдения. Первое «свидание» в пабе, когда я забыл, что должен был встретиться с Недотрогой… Ночь в суши-ресторане, блеск ее нижнего белья, ее рука, когда она провела моей вверх по своему бедру, ее мягкая влажность… Прогулка по Гайд-парку после, слушание пения птиц, когда мы, спотыкаясь, шли слегка пьяные, Флоренс бежала впереди… платье и байкерские ботинки, которые были на ней, и цветок, который я сорвал и подарил ей. Это кажется нереальным. Ничего из этого.

Знала ли она, кто я такой?

Это какая-то больная и извращенная игра?

Неужели она все это время играла со мной?

Но больше всего меня гложет то, что я ничего не почувствовал. Ни тревожных звоночков, ни красных флажков, ни неприятного ощущения, что что-то не так. Не обращай внимания на мою печально известную интуицию, на которую я так сильно полагаюсь. И я чувствую себя неловко; она полностью одурачила меня, эффектно обвела вокруг пальца. Я снова думаю о той ночи в отеле, о ее обнаженной коже, прижатой к моей, и о том, как близко я был к тому, чтобы заняться с ней любовью.

Я говорю «Слава Богу» вслух, когда сигналю Дэвису остановиться, а затем меня тут же тошнит от дверцы машины.

ГЛАВА СОРОК ДЕВЯТАЯ

Грин Паркс выводит меня из себя. Это такое место, которое снаружи выглядит так, словно может быть гостеприимным, с его веселым викторианским шармом и гладким каменным фасадом, подвесными корзинами с петуниями и ярко-красной дверью. Но это метафорический эквивалент прикрытия мочи духами. И здесь, похоже, верхними нотами eau de urine одержали победу.

Медсестра приветствует меня и Дэвиса приветливой улыбкой, которая опровергает кошмарную грусть, которую, я уверен, она испытывает ежедневно. Я нахожу это странным, на самом деле, потому что, несмотря на мою работу, я так и не привык видеть и слышать о зверствах, с которыми сталкиваются люди и которые причиняют друг другу. Они все еще могут шокировать меня. Однако медсестра Арлингтон, как она себя называет, похоже, утратила чувствительность к своему окружению.

Никогда не ожесточайся, Дэнни, говорила Рейч, не позволяй работе лишить тебя того мягкотелого дерна, которым, я знаю, ты являешься внутри.

Но хотя снаружи Грин Паркс выглядит так, будто это мог бы быть отель, внутри нет места двусмысленности. Это больница; психиатрическая лечебница, приют. Серое пространство, которое,