Доживем до зарплаты - Люся Лютикова

Супроткин вздохнул:

– А ты действительно хочешь это знать?

И тут я вдруг поняла: нет, не хочу. Пусть кто-то скажет, чтоя по-страусиному прячу голову в песок, но надежда не должна меня покинуть. Вконце концов, меньше знаешь – крепче спишь, а врач прописал мне хороший сон.

– Ладно, забудь, – весело сказала я. – Нучто, пошли?

На улице Руслан предложил:

– Тебя подвезти?

Я вспомнила, что на сегодня у меня запланировано еще однодело, и присутствие капитана будет очень кстати.

– Подвези, будь другом, тут недалеко, буквально паруостановок, если на метро.

– Нет проблем.

В машине я ласково завела:

– Скажи честно, Русланчик, я тебе помогла срасследованием?

– Ну, отчасти.

– Тогда окажи небольшую услугу, – взмолиласья, – тебе ничего не надо делать! Просто постой рядом!

– А в чем дело?

– Сам увидишь.

Около метро капитан припарковал машину, и мы спустились вподземный переход. Оксана сидела в своем цветочном киоске.

– Когда он придет? – спросила я у нее.

– С минуты на минуту.

– Веди себя, как договорились.

Ксюша принялась опрыскивать букеты водой, а мы с Русланомзатерялись в толпе.

Через пять минут показался он. Я его сразу узнала: толстый,вальяжный, держится гордо, словно павлин в зоопарке.

Я подошла к нему и взмахнула своими «корочками»:

– Тимур Асланбеков? Майор милиции Лютикова. Это капитанСупроткин. – Руслан встал рядом. – На вас работает эта девушка?

Я кивнула на Оксану, и она сразу забилась в угол.

– А что такое?

– Она подозревается в убийстве троих человек. Мужчин!

Тимур круглыми глазами уставился на работницу:

– Она?! Нэ может быть!

– Еще как может. Для ареста нам нужны ее документы.

– Конэчно, конэчно, – засуетился. – Я дэржуих с собой. Мало ли что. Эти дэвушки такие нэнадежные, могут сбэжать с таваром.

– Правильно поступаете. – Я забрала паспортОксаны. – Знаете, что она сделала с теми тремя мужчинами? Отрезала иммужское достоинство!

Я выразительно посмотрела на штаны Тимура.

– Вах! – Он схватился за означенное место.

Такие свиньи, как Тимур, почему-то очень пекутся о своеммужском достоинстве. Хотя размножаться им категорически противопоказанно.

– Кстати, если вам интересно, эти мужчины были ееработодателями. Она работала на них несколько месяцев, а потом – хрясь!

Я энергично взмахнула рукой, и Тимур отскочил от меня на триметра.

Краем глаза я заметила, что Руслан едва сдерживает смех.Чтобы не расхохотаться, капитану пришлось изобразить приступ кашля.

– Мы можем забрать Оксану только на сутки, –продолжала я спектакль. – Так что не беспокойтесь, завтра она снова будетс вами.

Тимур замахал руками:

– Нэ нада! Я нэ хачу! Сажайте ее в тюрьма! Навсэгда!

Я скорчила огорченную физиономию:

– Мы бы рады, но не можем. Следственные изоляторытеперь плохо финансируются…

Тимур тупо смотрел на меня:

– Э?..

– Денег не хватает! – открытым текстом заявила я.

Бизнесмен протянул мне стодолларовую купюру. Я бумажкувзяла, но с достоинством сказала:

– На эти деньги в тюрьме смогут кормить только кошку.

Тимур выгреб из карманов все содержимое, всунул мне в руки изакричал:

– Вот! В тюрьма! Навсэгда!

Я подошла к Оксане:

– Пройдемте, гражданка!

Девушка понуро склонила голову, мы с капитаном взяли ее подруки и повели к выходу. Тимур напряженно смотрел нам вслед.

В машине мы наконец-то позволили себе расхохотаться.

– Здорово ты его! Класс! – сказала Оксана.

– На, держи, это твое, – я отдала ей мятые купюры.

– Сколько тут? – она бросилась считать. –Господи, здесь же моя зарплата за четыре месяца!

– Вот и замечательно. Значит, он тебе больше ничего недолжен. На, держи паспорт, и больше у таких людей не работай.

– Спасибо тебе! – сказала Оксана, в ее глазахстояли слезы. – В Москве ты первая, кто ко мне хорошо отнесся.

– Так теперь будет всегда, – заверила я ее.

Когда Ксюша ушла, Супроткин принялся меня ругать:

– Ты отдаешь себе отчет, что только что совершилапреступление?

– Неужели? И какое именно?

– Вымогательство.

– Ничего подобного. Вымогательством могут заниматьсялюди, которые облечены реальной властью или силой. А у меня что в наличии?Только удостоверение с кучей орфографических ошибок! Тимур сам виноват: надоучиться читать по-русски.

Так что он отдал мне деньги исключительно в знак симпатии.Может, я ему понравилась как женщина? Тебе что, трудно в это поверить?

Руслан вздохнул:

– У меня такое ощущение, что я сам скоро отдам тебе всесвои деньги.

У меня радостно забилось сердце. Ну что это, если непредложение вести совместное хозяйство?

А капитан продолжил:

– Только бы ты не ввязывала меня в свои авантюры.