Послушай меня - Тесс Герритсен

Она так и не заметила вибрации следующего текстового сообщения.

Тридцать

Анджела

Моя дочь все еще не отвечает мне. Я отправила ей три сообщения и дважды пыталась дозвониться, но оба раза сообщения попадали прямо на голосовую почту. Она игнорирует меня, потому что устала от моих бесконечных телефонных звонков и сообщений. Я мама, которая слишком много раз кричала: "Волки!", - и вот результат. Когда за дверью действительно стоит волк, на меня никто больше не обращает внимания.

Поэтому я звоню в полицейское управление Ревира.

— “Это Анджела Риццоли, с Милл-стрит. Я только что услышала...”

— “И снова здравствуйте, миссис Риццоли”. - Диспетчер вздыхает, и я различаю нотку усталого смирения в ее голосе.

— “Я только что услышала выстрел. Возле моего дома.”

— “Вы уверены, что это действительно был выстрел, миссис Риццоли? Может это был просто громкий звук из выхлопной трубы автомобиля или что-то в этом роде?”

— “Я знаю, как звучит выстрел! И я также знаю, что у людей через дорогу есть оружие!”

— “Снова вы заводите эту шарманку о Гринах”...

— “Я не знаю, они ли это стреляли или кто-то еще. Я просто говорю вам, что у них есть пистолет, и только что кто-то стрелял!”.

— “Можете ли вы дать мне еще какую-нибудь информацию об этом выстреле?”

— “Подождите. Мне нужно выключить свет. Я не хочу, чтобы кто-нибудь видел меня в окне.”

Я мечусь по гостиной, щелкая выключателями. Только когда в комнате становится совсем темно, я подхожу к окну и выглядываю наружу. Первое, что я замечаю, это то, что у Гринов тоже выключен весь свет. Дома ли они? Или они тоже выглядывают из одного из этих темных окон, пытаясь оценить ситуацию? У Джонаса горит свет, и он стоит в своей гостиной, его полностью видно, когда он выглядывает наружу. От морского котика ожидаешь, что он постарается не стать такой легкой мишенью для снайпера. В доме Леопольдов тоже горит свет, но возле окон никого нет.

— “Миссис Риццоли?” - спрашивает полицейский диспетчер. Я почти забыла, что она все еще ждет меня на линии. — “Вы знаете, откуда был произведен выстрел?”

— “Трудно сказать. Я знаю только, что слышала его”. Внезапно я замолкаю, сосредоточив свое внимание на автомобиле, припаркованном на подъездной дорожке Леопольдов. Это не их машина, но она выглядит точно так же, как Камаро Рика Тэлли. С чего бы Рику посещать Леопольдов посреди ночи? Столь же необычным выглядит то, что входная дверь Леопольдов широко открыта, и свет из фойе льется на крыльцо. Ларри помешан на безопасности. Он никогда бы не оставил свою дверь незапертой, а тем более распахнутой настежь в пятницу вечером, чтобы туда мог войти кто угодно.

— “Что-то не так”, - говорю я диспетчеру. “Вы должны послать кого-нибудь”.

— "Хорошо." - вздыхает она. — “Я пошлю патрульную машину проверить ситуацию. Но вы держитесь от этого подальше, ладно? Оставайся в своем доме.”

Я вешаю трубку, и словно прикованая к окну, наблюдаю за тем, что происходит дальше. На другой стороне улицы Джонас выходит из своего дома и стоит на тротуаре, оглядывая улицу. Теперь и Агнес Камински тоже выходит из своего дома и у нее хватает наглости стоять и курить сигарету прямо перед моим окном, без сомнения, одновременно шпионя за мной.

Я не могу остаться от всего этого в стороне. Диспетчер сказала мне оставаться внутри, и Джейн, конечно, посоветовала бы мне то же самое, но когда даже мой семидесятивосьмилетний сосед достаточно храбр, чтобы выйти наружу, оставаясь внутри, я кажусь себе просто трусом.

Я выхожу из дома.

Агнес встречает меня хмурым взглядом. — “Анджела”, - холодно произносит она.

— “Что происходит?”

— “Почему бы тебе не спросить об этом Мистера Вселенную?”

Я смотрю через улицу на Джонаса, который машет мне рукой и кричит: — “Хочешь еще мартини?”

— “Мы всего лишь друзья”, - говорю я Агнес.

— “А он знает это?”

Джонас переходит улицу, чтобы присоединиться к нам. — “Дамы”, - говорит он. — “Небольшое волнение по соседству, а?”

— ”Ты тоже слышал выстрел?" - Спрашиваю я его.

— “У меня была музыка для тренировки на полную громкость, так что я не совсем уверен, что именно я слышал”.

— “Я думаю, что это Камаро Рика Тэлли вон там”, - говорю я. — “Какого черта он делает у Леопольдов?”

Джонас вздыхает. “Вот и наступили последствия”.

— “Последствия чего?” Я хмуро смотрю на Джонаса, который чуть раньше вечером был таким уклончивым по поводу Леопольдов и их брака. — “Господи, боже мой... Ты хочешь сказать, что Джеки Тэлли - та самая?”

— “Та самая, кто?” - спрашивает Агнес.

— ”Та, с которой трахался Ларри!"

— “Я не вправе подтверждать это или опровергать”, - говорит Джонас.

— “Тебе и не нужно! Ситуация и так достаточно ясна, чтобы...

Треск очередного выстрела заставляет нас всех замереть. Мы стоим словно парализованные, даже когда слышим, как Лорелея кричит: “Остановитесь! О Господи, пожалуйста, перестаньте!” Это крик чистого ужаса, крик женщины, отчаянно нуждающейся в том, чтобы кто-нибудь, кто угодно, спас ее.

Ни на секунду не задумываясь о последствиях я бегу к дому Леопольдов. Это не значит, что я полностью предоставлена сама себе; у меня есть поддержка в этом бою. Кто-то должен спасти Лорелею, и прямо сейчас мы единственные, кто может это сделать.

Я взлетаю по ступенькам крыльца, и первое, что я вижу через открытый дверной проем, - это разбитое стекло, усеивающее фойе. Сделав несколько шагов внутрь, я замечаю, откуда взялось стекло: рамка для картины разбита и теперь криво висит на стене фойе.

Когда я перехожу в гостиную, осколки стекла хрустят под моими ботинками, и вид крови заставляет меня замереть. Это всего лишь несколько брызг, но они поразительно ярко выделяются на белом кожаном диване Лорелеи, который, как она однажды с гордостью сообщила мне, стоит две тысячи долларов. Медленно мой взгляд поворачивается к источнику этой крови: к Ларри, который сейчас лежит на полу, схватившись за левое плечо. Он очень даже жив и стонет.

— “Сукин сын, ты подстрелил меня! Ты, блядь, подстрелил меня!”

Рик Тэлли стоит над ним, сжимая оружие обеими руками. Его руки дрожат, ствол пистолета покачивается в его нетвердой хватке.

— “Почему?” - кричит Лорелея, которая прячется за своим окровавленным диваном. “Зачем ты это делаешь,